Хроники Хокмуна. Рунный посох

Безземельный, да? Я слышал, Гранбретания захватила Кельн, — сказал человек.

— Итак, мы оба изгнанники. Я — по воле твоих предков, ты — по воле завоевателей.

— Ну, как бы то ни было, я все еще герцог Кельнский и поэтому твой господин. — Хокмун не отрываясь смотрел на Агоносвоса.

— Господин — так, кажется, ты сказал? Власть в лице герцога Дитриха отвергла меня, выслав на дикие земли. Я больше не признаю власти Кельна.

— Но вы же знаете, что ни один кельнец не смеет отказать своему герцогу.

— Не смеет, говоришь? — Агоносвос тихо засмеялся.

Хокмун собрался было повернуть прочь, но Агоносвос, подняв худую, с длинными тонкими пальцами руку, остановил его.

— Остановись. Я обидел тебя и хочу загладить свою вину. Чем я могу помочь тебе?

— Ты признаешь меня своим господином?

— Я признаю только, что был невежлив. Ты, кажется, устал. Я, пожалуй, остановлю свой караван. Кто твой слуга?

— Это не слуга. Оладан — мой друг.

— Друг? Он же не человек. Ну ладно, пусть присоединяется к нам.

Агоносвос повернулся и слабым голосом дал своим людям команду остановиться. Они сразу же перестали работать и теперь неподвижно стояли, опустив руки. В глазах их было все то же тупое отчаяние.

— Как тебе моя коллекция? — спросил Агоносвос Хокмуна, когда герцог и Оладан спешились и залезли в темный фургон. — Они когда-то забавляли меня, но сейчас наскучили и поэтому должны работать, чтобы оправдывать свое существование. У меня есть, по крайней мере, по одному экземпляру каждого типа.

Оладан беспокойно заерзал на месте. В фургоне казалось неестественно тепло, но не было видно ни печки, ни плиты. Агоносвос налил им вина из голубой тыквенной бутылки. Вино было такого же цвета. Древний изгнанник оставался в шлеме, и его черные насмешливые глаза с интересом рассматривали Хокмуна.

Хокмун всячески старался не показывать вида, что жестоко страдает от боли, но Агоносвос сразу все понял.

— Выпей. И ты почувствуешь себя лучше, — сказал он, протягивая Хокмуну кубок с вином.

Вино, действительно, благотворно подействовало на герцога, и боль вскоре совсем прошла. Агоносвос спросил, что привело его в эти края, и Хокмун рассказал ему большую часть своей истории.

— Так, — сказал Агоносвос, — и ты хочешь моей помощи, да? Хорошо, я подумаю. Отдыхайте, а завтра мы поговорим об этом.

Хокмун и Оладан уснули не сразу.