Хроники Хокмуна. Рунный посох

Они еще долго сидели, укутавшись в меха, что дал им Агоносвос, и обсуждали этого странного колдуна.

— Он немного напоминает тех лордов Темной Империи, о которых ты рассказывал мне, — сказал Оладан. — Мне кажется, он хочет нам зла. Возможно, он желает отомстить тебе за зло, что причинили ему твои предки, а может быть — хочет получить новый экземпляр для своей коллекции. — Оладан даже задрожал.

— Да… — задумчиво сказал Хокмун. — Но было бы неразумно сердить его без причины. Он может быть нам полезен. А сейчас давай спать.

— Ладно. Только ты постарайся спать не слишком крепко, — предупредил его Оладан.

Но Хокмун спал крепко и, проснувшись, обнаружил, что лежит связанный по рукам и ногам толстыми кожаными ремнями. Он попытался вырваться, но тщетно. Из-под шлема, закрывающего лицо его бессмертного родственника, донесся тихий смех.

— Ты узнал меня, последний из рода Хокмунов, но ты ничего не знаешь обо мне. Ты не знаешь о тех годах, что я провел в Лондре, обучая лордов Гранбретании премудростям волшебства.

— Этот мохнатый? Умчался в лес, лишь только заслышал наши шаги. Они все такие — эти полулюди-полузвери — трусливые и малодушные.

— Значит, ты намерен доставить меня к барону?

— Ты же слышал. Именно это я и собираюсь сделать.

Я оставлю ненадолго этот неповоротливый караван, пусть ползет пока без меня. А мы отправимся вперед на более быстрых скакунах.

По команде Агоносвоса два лилипута схватили Хокмуна и вытащили из фургона.

Дождь все еще моросил. Хокмун увидел двух величественных лошадей голубого цвета, с умными глазами и стройными и мощными ногами. Подобной красоты ему еще видеть не приходилось.

— Я сам вывел эту породу, — сказал Агоносвос, — но сделал это, как видишь, не ради забавы. Скоро мы будем в Лондре.

Он снова засмеялся. Хокмуна закинули в седло и крепко привязали к стременам.

Агоносвос залез на вторую лошадь и, взяв поводья лошади Хокмуна, помчался вперед. Хокмун был не на шутку встревожен. Лошадь бежала легко и почти так же быстро, как летел фламинго. Но если птица несла его к спасению, то лошадь — наоборот, к роковому концу. С ужасам Хокмун решил, что участь его решена.

Долгое время они мчались по лесу. Грязь залепила лицо Хокмуна, и он почти ничего не видел.