Художница из Джайпура

И подумала – до чего же ты сильная и смелая, раз смогла вот так взять и все бросить. А потом я приехала к тебе. Ты стала моим идеалом. Умная. Красивая. Веселая. Я так тобой гордилась. Ты столько всего умеешь. Я полюбила тебя с первого взгляда. Я-то знала, что ты есть.

Мои глаза наполнились слезами. Никто ни разу не признавался мне в любви. Нет, я знала, что Маа и Питаджи любят меня, но они никогда об этом не говорили. Хари тоже любил меня – на свой лад, точнее, воображал, будто любит, но это не любовь, а эгоизм. Ему хотелось меня присвоить, распоряжаться мною, как вещью.

Меня утомили ее настырные просьбы. Может, зря я всего боюсь? Может, вместе мы и правда сумеем вырастить чудесного ребенка. Радха будет учиться, я – смотреть за мальчишкой. Нет, какое там! Мне же нужно работать, чтобы выплатить долг Самиру. И ни одна школа в Джайпуре не примет ученицу с ребенком. То есть Радха не получит образования. С ее незаконнорожденным сыном мы станем изгоями, все от нас отвернутся, нас не позовут ни на одну церемонию, ни на свадьбу, ни на похороны – даже в качестве прислуги.

Я посмотрела в окно. Сквозь тучи проглянуло солнце. В садовом фонтане плескались райские птички, опасливо крутили головой, встряхивали крыльями.

На скамье сидели Канта и Ману, укутав ноги пледом. Канта положила голову на плечо мужа, закрыла глаза.

У меня участился пульс.

У Канты и Ману есть деньги, время и силы, чтобы дать малышу достойное воспитание.

Глупо и думать об этом! Я подписала договор.

На лбу у меня выступил пот.

– Радха, – прошептала я: сказанного не воротишь.

Я повернулась к сестре.

Я знаю, что делаю, уговаривала я себя. Если королевское семейство узнает правду, мне грозит судебный иск из-за нарушения договора, неподъемные штрафы и даже тюрьма.

Радха заметила мое волнение.

Я кивнула на сад за окном. Канта и Ману встали со скамьи и направились в дальний конец больницы, где располагалась палата для новорожденных.

– Канте не привелось обнять своего ребенка. Поэтому она так любит держать на руках твоего.

Радха подняла брови, посмотрела в окно.

– Она поет ему. И ему это явно нравится, – продолжала я.

– Пока мы еще носили, она сочиняла малышам смешные песенки. Совсем как наш Питаджи.

– Если бы твоего ребенка растила Канта… – Я взглянула на Радху. Сердце бешено колотилось.