Художница из Джайпура

Я уже знала, почему Сингхи выгнали их с племянницей. Самир подтвердил.

Лала провела языком по губам.

– Сначала к моему брату. Он большой человек, строитель, не бедствует. Но он нас не пустил, потому что она брюхатая. В конце концов он выдал ее замуж.

Кажется, Нарайя хотел поскорее сбыть с рук беременную дочь?

– Твоего брата зовут Нарайя?

На ее глаза навернулись слезы.

Я знала ответ, но все равно спросила:

– Я его вырастила, но я же его и избаловала. Мы все его баловали. Такой был красивый ребенок. Я говорила племяннице, он тебе не пара, но разве ж она послушает.

По морщинистым щекам старухи покатились слезы.

У меня подкосились ноги и, если бы Лала не поддержала меня, я упала бы.

– Я слышала про ваши отвары. Наверняка они помогли бы ей.

Я посмотрела на Лалу. Я тут жалею себя, а эта женщина пожертвовала всем, даже заработком, чтобы помочь племяннице.

– И как ты теперь, Лала?

– Я пыталась наняться к другим, но мемсагиб позаботилась о том, чтобы меня нигде не взяли. Теперь вот дома убираю. Здесь, по соседству.

Парвати сломала жизнь Лале, чтобы уберечь сына от скандала.

Я поднялась, опираясь на Лалу, и у меня закружилась голова.

– Если бы только… мне жаль…

Она погладила меня по спине, точно расстроенного малыша.

Я пробормотала извинение и пошла домой.

В миле от Раджнагара мне встретился Малик. От него несло сигаретами.

Я посторонилась. От меня тоже несло – рвотой и стыдом.

Я держала в руке осколок миски для хны. Малик уставился на него.

– Я отвезу вас домой, – сказал он.

– У меня нет денег на рикшу.

– Мне не нужны твои деньги, – отрезала я и тут же пожалела о своей грубости. – Ноги есть – дойду.

– У меня тоже есть ноги. Дойдем вместе.

Многие годы Малик был мне помощником и другом. Я не сразу его заметила; некоторое время он бродил за мной по Джайпуру. А потом я обратила внимание на чумазого босого мальчишку, который не сводил с меня внимательных ясных глаз. Я решила выждать: в конце концов он отважится подойти. И Малик приблизился, предложил донести мои судки; говорил он вежливо и с достоинством, неожиданным для такого тощего сопляка.

Я не заслуживаю его преданности, как не заслуживаю и Лалиного сочувствия.

– Я больше тебе не босс.

– Не желает якшаться с мусульманами – разумеется, я не в счет! То ли дело вы. Уж вы бы не упустили выгоду.

– Раз я такая умная, почему у меня за душой ни гроша?

Малик подобрал с дороги камень, отшвырнул его, покосился на меня.

– Так продолжаться не может.