Художница из Джайпура

Из Джайпура в Калку вела обычная железная дорога, из Калки в Шимлу – узкоколейка.

– Через несколько минут мы прибудем в Шимлу! – Малик ткнул в карту и улыбнулся. – Слышишь, Мадхо Сингх? – Сидящий в клетке попугай что-то проворчал из-под атласного покрывала.

Радха спала, положив голову мне на колени, но сейчас проснулась и потерла глаза. Выглянула в окно, за которым тянулись поросшие гималайскими соснами и кедрами скалистые горы. Первый снег покрыл кроны деревьев голубовато-белой глазурью.

– Здесь всегда снег? – спросил Малик, проведший всю жизнь в раджастанской пустыне.

– Только зимой. Через месяц повсюду будут сугробы. И мы с тобой слепим снежную бабу, похожую на миссис Айенгар!

Они расхохотались. Даже я улыбнулась, представив себе дородную снежную бабу в сари, и спрятала улыбку за письмом.

С тех пор как я согласилась работать с доктором Кумаром, он писал мне раз в несколько дней. Это письмо пришло накануне нашего отъезда в Шимлу.

Я не ожидала, что Самир Сингх предложит оплатить обучение Радхи.

Он написал: надеюсь, твоя сестра продолжит изучать Шекспира. Я согласилась принять это скудное извинение, хотя, по-моему, Радха заслуживает большего, но попросила, чтобы он вносил платежи анонимно – не хотела иметь с ним никаких дел. И не хотела давать Радхе ни малейшего повода общаться с Сингхами.

Джей Кумар знал о нашем уговоре, но не о его предыстории; я все ему рассказала, он меня ни о чем не спрашивал. Казалось, его заботит только наше общее будущее. В письмах (которые приходили часто) он рассказывал, что старается узнать больше о жизни горцев, изучает их старинные снадобья.

Я представила, как Кумар ест кашицу, предназначенную беременной, и улыбнулась.

Паровозный свисток вывел меня из задумчивости.

– Приехали! – Поезд еще не остановился, а Малик уже вскочил с места.

Я сунула письмо в сумочку. Радха с Маликом собрали наши вещи. Поезд замедлил ход, мы обогнули гору, и я увидела вокзал Шимлы.

Джей Кумар был самым высоким человеком на перроне.

Он был в белом халате поверх зеленого свитера с горлом – вероятно, пришел прямиком из больницы. Гималайский ветер трепал его кудри. Надо же, я и забыла, что у него седина. Забыла, как он стоит, наклонив голову набок, словно слушает что-то важное.

Завидев меня в окне, он впился в меня взглядом и расплылся в улыбке. Я увидела его серые глаза: в кои-то веки он не отвернулся.

Я почувствовала, что заливаюсь краской до самой шеи.

Радха похлопала меня по руке.