Художница из Джайпура

Я не буду скучать по Джайпуру – у каждого города свое очарование, – но буду ли я скучать по Самиру?

Если честно, я до сих пор вспоминала о нем.

Как дружно мы вели дела, как смеялись, какими крепкими, настоящими казались наши узы и как в ту ночь нас победила страсть.

Многое в Самире уже не вызывало у меня прежнего восхищения, однако же долгие годы моя жизнь была связана с ним. И отречься от этих воспоминаний – все равно что сделать вид, будто трети моей жизни не существовало.

Не встреть я Самира, быть может, так и осталась бы в Агре, обслуживала куртизанок, не смея высунуть носа из домов увеселений.

Разве без его связей мне удалось бы развернуться как мастерице мехенди? Не познакомь он меня с Парвати, меня никогда не позвали бы во дворец махарани. И я не пила бы чай с ее высочеством.

Из задумчивости меня вывела суета на перроне: море торговцев расступилось, пропустив дородного мужчину в дворцовой униформе. На мужчине был красный кушак и головной убор, как у слуг махарани. В руках у него было что-то большое, накрытое атласом.

Под левой мышкой – скатанный тонкий коврик. Не обращая внимания на любопытные взгляды и перешептывания зевак, мужчина смотрел то в бумажку в руках, то на вагоны.

Я подозвала Малика к окну, кивнула на перрон.

Малик высунул голову в окно, улыбнулся, махнул рукой:

Довольный Малик, навьюченный подарками, поднялся в вагон и протянул мне кремовый конверт с моим именем. Я сломала дворцовую печать, развернула записку и прочла вслух.

Малик снял с клетки атласное покрывало.

Мадхо Сингх прыгал по жердочке. «Намасте! Бонжур! Милости просим!» – проверещал он и присвистнул. Малик свистнул в ответ. Радха весело рассмеялась: она впервые видела Мадхо Сингха.

Я улыбнулась, залюбовавшись моей семьей.

Паровоз пронзительно свистнул, объявляя об отправлении. Я в последний раз посмотрела в окно. На перроне, посреди человеческого муравейника, неподвижный, как статуя, стоял мужчина.

Я прожила с Хари всего два года, но мысли мои он занимал уже полжизни.

Я то боялась его, то была к нему равнодушна, то презирала, то ненавидела, то жалела. И ни разу не допустила, что он тоже способен меняться. Хотя если я могу, так почему он не может?

Поезд набирал ход. Хари что-то сказал, но за стуком колес я не расслышала слов – только видела, как шевелятся его губы.

– Тетя босс, это был последний туннель!

Склонившись над картой железных дорог, Малик пересчитал все туннели (а их была сотня), которые мы проехали.