Художница из Джайпура

Как думаешь, если бы тебя здесь не было – разумеется, ты здесь, но если вдруг, – малыш привык бы к тому, что у него есть только Канта?

Я взглянула на сестру. Она прикусила нижнюю губу. С Радхой можно было лишь намекать и предлагать. Она упрямая и слушает только себя.

Я взяла другую пеленку.

Радха посмотрела на меня; в ее глазах мелькнула тень.

– Малик, конечно, будет на седьмом небе. Ему наверняка понадобится помощь с уроками. Если ты будешь учиться в Шимле, сможешь ему помочь. И доктор Кумар тоже обрадуется.

 – Я рассмеялась. – Он соскучился по вашим разговорам о поэзии.

Радха молчала. Но по ее поджатым губам я догадалась, что она размышляет над моим предложением.

Через две недели дом в Раджнагаре опустел. Грузчики увезли наши тяжелые чемоданы, чтобы отправить в Шимлу. Малик отдал мою продавленную кровать другу, чей отец занимался джутом. У нас остались три сумки, которые мы возьмем с собой в поезд.

Я повеселела. Я оставлю в Джайпуре карту пройденного пути. Я оставлю сотни тысяч узоров хной.

Я уже не назову себя «мастерицей мехенди», но отвечу каждому, кто спросит: я исцеляю, я облегчаю боль. Я помогаю восстановиться. Я оставлю бессмысленные извинения из-за моей непокорности. Я оставлю желание переписать прошлое.

Мое мастерство, готовность учиться, жажду жить своей жизнью – вот что возьму я с собой. Они такая же часть меня, как моя кровь, мое дыхание, мои кости.

Я танцевала, складывая ладони подобно лепесткам лотоса, мерно покачивала руками, как рыбы плавниками. Я подражала Хази и Назрин; что-то они сказали бы, если бы видели меня сейчас? Я представила, как одна весело хлопает в ладоши, вертит пухлыми бедрами, а вторая хихикает.

«Лакшми, танцы лучше оставь нам!»

Я точно летела по воздуху, любовалась облаками, проносящимися в бескрайнем джайпурском небе. Я завертелась быстрее. Сердце мое колотилось.

Я описала сотню кругов – к концу и перерождению.

Дверь распахнулась, в дом ворвался холодный ветер.

Я замерла, запыхавшись, грудь моя вздымалась волной, пот стекал в межключичную ямку.

На пороге стояла моя сестра со свертком в руках – стеганым одеялом, которое я сшила для Никхила.

Она подняла сверток на плечо. У нее дрожали губы, она запыхалась.

– Я знаю, тетя любит Ники. Я знаю, что любит. – Она похлопала по одеялу. – А я этого не хочу! Я знаю, она заботится о нем, но каждый раз, как она подходит к нему, мне хочется ее оттолкнуть. Хочется крикнуть: «Он мой!» – выпалила Радха.

Кровь стучала у меня в висках.