Художница из Джайпура

– Ты меня не слушаешь! Джиджи, он сам схватил меня за руку! Он первый со мной заговорил!

Я пропустила ее слова мимо ушей и продолжала, поглаживая Радху по спине:

– Некому было научить тебя тому, что следует знать девушке твоего возраста. Когда ты повзрослела, Питаджи совсем сдал, верно? Маа так переживала из-за меня, что не занималась тобою. Ты росла сама по себе. А это нехорошо. Ты моя сестра, но я толком тебя не знаю…

Самое печальное, что Радха была права. Я действительно ею не интересовалась. Не воспринимала всерьез.

И сейчас, когда мы сидели рядом, я остро ощутила вину – чего мне совсем не хотелось. Мне не хотелось думать, как страшно Радхе было расти с отцом, который потерял человеческий облик, спился с кругу, и с матерью, которая или не обращала на дочь внимания, или ругалась. Из-за моего проступка сестра росла одна-одинешенька. С тех самых пор, как она приехала в Джайпур, я искала опору в работе, вечной моей отдушине. Я была мастерицей, дело спорилось у меня в руках, я блистала в своем ремесле. Управляться с Радхой – смышленой, но наивной, храброй, но безрассудной – было куда сложнее, чем с палочкой для мехенди.

– Не все так просто. Я не могу тебе доверять. По крайней мере, сейчас. И в домах клиенток, чью благосклонность завоевывала годами. И до тех пор, пока не отдам долги. Осталось поднажать еще немного – и дом наш.

– Ну вот, ты опять на их стороне! Ты тоже думаешь, как они, что я девчонка-проклятье…

– Нет, не думаю. Я тебе верю. И ни в чем тебя не виню. Дело-то не в этом. – Я вытерла ее щеки, провела большими пальцами по ее бровям.

 – Но завтра со мной во дворец ты не поедешь. У меня нет уверенности, что ты не выкинешь там что-нибудь наподобие того, что случилось сегодня вечером. – И едва я это произнесла, как меня охватило облегчение. После того случая у Шарм я каждый раз опасалась, что у очередной нашей клиентки Радха скажет или сделает какую-нибудь глупость. Если она не станет ездить со мной к клиенткам, мне не о чем будет волноваться.

– Но ведь Малик пойдет…

– Нееет! – Радха отвернулась и всхлипнула.

Я по себе помнила, каково это – быть юной и беспомощной. Когда мне было пятнадцать, мать велела выйти за Хари; она ведь тогда тоже считала, что поступает правильно, совсем как я теперь. Она и рада была бы дождаться моего совершеннолетия (мама сама вышла замуж в восемнадцать), но тут подоспело предложение Хари, да и у Питаджи не хватало денег прокормить двоих, не то что троих. Я ревела ревмя, умоляла не отдавать меня за Хари.