Художница из Джайпура

– В следующий раз я возьму тебя во дворец.

Сестра изумленно моргнула, но продолжала помешивать муку в кастрюле. Я ждала ответа, но Радха молчала.

– Ты так стараешься. И пасту из хны делаешь лучше, чем я…

– Пойти с тобой во дворец.

– Почему нет? Канта отпустит тебя на денек…

«А тебе – нет», – услышала я невысказанное.

Слова Радхи задели меня. Всего-то две недели назад эта девчонка ревела ночь напролет из-за того, что я отказалась взять ее с Маликом во дворец – а теперь делает вид, будто ей туда и не хочется? Может, я неудачно выбрала время? Надо было дождаться, пока Радха закончит готовить, и тогда уж сказать.

А то она осторожничает – с тех пор, как чуть не устроила пожар и осквернила очаг миссис Айенгар.

Я взяла миску с толченым кардамоном, хотела высыпать ее в кастрюльку, но Радха перехватила мою руку.

Радха перевернула тестяной шарик. Тот замечательно подрумянился.

Молчание затянулось.

– У меня для тебя сюрприз. Махарани Латика бесплатно берет тебя в свою школу. Представляешь? Ты пойдешь не в государственную, а в частную школу! Туда, где учатся все девочки, которые были на празднике у Парвати.

Занятия начинаются на следующей неделе.

Радха продолжала помешивать в кастрюле.

– Я расскажу тете Канте, как увижу. Она обрадуется.

Может, сестра просто устала и до нее никак не дойдет смысл моих слов? Не слишком ли я нагружаю ее работой?

– Нужно будет сдать вступительный экзамен, но для тебя это пустяки. Ты ведь много читаешь и хорошо говоришь по-английски…

– Если тебе так хочется, я пойду туда учиться.

– Я думала, ты обрадуешься…

Она подняла глаза, впилась в меня взглядом.

– Ты хочешь, чтобы я сказала тебе спасибо? Ладно. Спасибо. А теперь мне нужно готовить еду, или ты задашь мне взбучку за то, что я опять ничего не успела.

Я моргнула. Моя сестра, которая три месяца назад благоговела передо мной, звала меня «Джиджи» с той самой минуты, как увидела, теперь вела себя так, словно ей безразлично, что я скажу или сделаю. Мне бы радоваться, что она понемногу отстраняется от меня, становится независимой, сама принимает решения – но я совершенно этому не обрадовалась.

Я скучала по прежней Радхе, которая обнимала меня, когда мы лежали рядышком на кровати, беспомощно плакала, рассказывала о Маа, Питаджи и жизни в Аджаре.

Я медленно выпрямилась, разгладила сари. Радха добавила в кастрюльку молотую гвоздику. Наконец я проговорила, уняв дрожь в голосе:

– Если ты все-таки передумаешь и захочешь пойти со мной во дворец…

– Не передумаю. Оставь судки.