Художница из Джайпура

Здесь, как и в Агре, были бордели на любой вкус и кошелек. Сперва тянулись ветхие лачуги. Лохматые проститутки в домотканых юбках стояли, прислонясь к стене, сидели на пороге: деревенские девчонки лет десяти-двенадцати, сироты, беглянки или и те, и другие, по две-три рупии за визит. Наверное, им-то Хари и помогает день-деньской – так, как я не сумела.

Далее начинались почтенные особняки, разрушающиеся от времени и небрежения. Здесь принимали девушки постарше, погрубее, с подведенными сурьмой глазами. Эти за ночь просили от двадцати до тридцати рупий.

Когда я проходила мимо, они окидывали меня взглядом – одежду, прическу, сандалии – и отворачивались. Очередная доброхотка явилась наставить их (или их потомство) на путь истинный.

Я шагала дальше. Через полчаса я добралась до европейского квартала: его называли так, потому что французы, немцы и скандинавы обитали тут бок о бок с состоятельными индийцами. Если Самир не на работе и не в клубе, значит, наверняка здесь. Так вот к кому я, сама того не сознавая, направлялась!

Наконец я увидела аккуратный белый особнячок – небольшой, а потому и без привратника.

Я вошла во внутренний дворик, окаймленный пурпурными розами. В сумерках от их аромата кружилась голова.

Поколебавшись, женщина сказала:

Вскоре она открыла мне дверь. Это была Гита, любовница Самира.

Все его пассии были чем-то похожи: вдовы, почти ровесницы, элегантные, с аккуратными прическами. Из тех женщин, которые пудрят лица.

Самир посчитал бы унылым сад, в котором растут цветы одного-единственного вида, а потому его женщины отличались ростом, размером груди, формой носа, изгибом губ.

Гите, вдове лет тридцати, бог даровал глаза большие, как орехи бетелевой пальмы. Маленький носик и нежный рот, милый, но самый обычный, лишь подчеркивали выразительность ее глаз. В руке у Гиты была книга.

– Прошу прощения, что беспокою вас так поздно, – сказала я.

Она окинула взглядом улицу, приоткрыла дверь шире и пригласила меня войти.

– Мне нужно поговорить с Самир-сагибом, – пояснила я.

Она решила, что я принесла мешочки с травами.

– Я пришла не поэтому. – Я улыбнулась. – Мне нужно с ним поговорить.

– Его здесь нет, – помолчав, ответила она.

Гита снова замялась.

– Можно я его подожду?

Она положила книгу на столик в прихожей. Мне показалось или Гита вздохнула?

– Конечно. Проходите. – Она указала на гостиную.

Едва переступив порог комнаты, я почувствовала, что вот-вот лишусь чувств. Кровь бросилась мне в голову. Ноги отнимались.