Киллер навсегда

Не-ко-му!

— Между прочим, дверной замок вскрывали отмычкой. Я разговаривал с экспертами… из

— Пошел ты! Много эти царапины значат! Я тебе сотню причин могу назвать, откуда они появились.

— И «пальчиков» казаринских маловато. На картине его башмак отпечатался, на баре кое-где его «пальцы» есть. Но ни на шкафу, ни на ящиках… Там, Василич, в перчатках работали. Что ж, Рома в припадке ярости Инну придушил, а потом успокоился и шмонать в перчатках начал?

— По-твоему, такого быть не может? А если он заранее готовился? Денежки-то ушли, немалые, заметь, денежки!

— А по картине он зачем ходил?

— А чтоб такие, как ты, интеллигенты, сомневаться начали.

— Там был кто-то третий…

— Короче, как бы то ни было, но он засранец, и место его в тюрьме. Набери на него говна…

Указание, способное ввергнуть непосвященного человека в легкую панику, на самом деле было тактически грамотным и даже единственно верным в сложившейся ситуации, просто высказался начальник коряво, чисто для своих, понимающих.

Собрать доказательства по другим эпизодам преступной деятельности подозреваемого, добиться ареста и уже потом, в условиях следственного изолятора, не торопясь, разрабатывать на убийство. Так поступают полицейские всех стран с незапамятных времен, и, вполне возможно, лет через сто, высадившись на Марсе, тем же способом разоблачат первого межпланетного вора. По крайней мере, если высаживаться будут русские опера, которые до скончания веков при раскрытии преступлений обречены пользоваться словом и кулаком, открывая пивные бутылки пистолетом доисторической конструкции.

— Через восемь часов «сотка» закончится. Боюсь, не успею.

— А чем ты занимался эти дни?

— Пошел ты! — Хлопнув дверью, ББ вылетел из кабинета, а Волгин отправился в гости к Казарину.

Комната для допросов представляла собой ярко освещенное помещение, обстановка которого состояла из накрепко прикрученных к полу трех стульев и металлического столика.

Конвоир запер снаружи дверь, Казарин уселся, попытался принять раскованную позу, чуть не упал и выдал коронную фразу про своего адвоката.

— А с вами я говорить не буду, — добавил он через минуту, обеспокоенный доброжелательным молчанием опера. — Категорически.

— Потому что вы мне не верите. А все, что хотел, я уже сказал следователю.

— И как ты думаешь, что теперь с тобой будет?

— Отпустят, — Рома передернул плечами. — Адвокат обещал.