Киллер навсегда

— Если отбросить постель, то… «Ничего не останется», — мысленно закончил Волгин.

— …во всем остальном мы были идеальной парой. А что касается этого, то я не мог ей запретить получать на стороне то, чего недодавал сам. Вы меня понимаете?

— Вы знаете кого-то из ее постоянных любовников?

— Откуда? Она же нас не знакомила. Подруги могут знать. Лариса та же.

— Ну какие у нее могли быть враги? У нее были одни друзья. Слишком близкие… Я читал, Что нельзя винить женщину за то, что она стала распутной. Виновато ее окружение.

— Возможно. У Инны были личные сбережения?

— Нет. Сразу после свадьбы мы открыли общий счет. Вас интересует его размер?

— Такой вопрос может возникнуть.

— Двадцать пять тысяч долларов в «Геобанке». С кризисом мы, правда, здорово попали.

— Не успели вытащить?

— Вытащили, но с большими потерями. Вдовец врал, и делал это не слишком убедительно.

— Скажите, в крови нашли алкоголь?

— Как, вскрытия еще не было?

— Было, но я не успел уточнить. От Поперечного Волгин знал, что алкоголь обнаружили в небольшой концентрации, что соответствовало показаниям Казарина.

— Я подумал… Понимаете, на нее иногда находило. Прямо-таки патологическое какое-то желание высказать в глаза неприятную правду. Именно неприятную. Обычно это происходило, когда она выпьет. Выпивала…

— Сколько комплектов ключей от квартиры было?

— Три. Вот мои. Вы нашли остальные?

— Значит, сама пустила…

— У вас была любовница?

— Что? Понимаю, хотя и звучит это… очень жестоко. Нет, не было.

Через полчаса, подмахнув, не читая, написанное Волгиным объяснение, Локтионов ушел. Опер посидел, глядя в окно, выкурил сигарету, выпил крепкого кофе и составил запрос в Москву.

— Оперативным путем проверить, когда прибыл… связи… где находился, — начальник РУВД, сам когда-то начинавший в оперативниках, покачал головой. — Станут в МУРе такой фигней заниматься! Исполнят, не выходя из кабинета. А что, появились сомнения? Мне Катышев утром докладывал, что дело раскрыто.

— Перестраховываюсь.

— Значит, будет отпускать, — задумчиво сказал Катышев на исходе третьего дня пребывания Казарина под стражей. — Вот сволочизм! Не валенки сперли — мокрушника отпускаем.

— Не он это, Василич, — устало сказал Волгин, — но кое-что, конечно, знает. Знает и молчит. Может, и убийцу настоящего видел.

— А ты что, сам там был? — ощерился Катышев. — Свечку держал? Там же голимая бытовуха, и некому, кроме этого засранца, было ее замочить.