Киллер навсегда

От следователя откупился, судье каждый квартал платил, чтобы не вспоминали пока про него, откладывали рассмотрение дела — а теперь вдруг все вспомнили, зашевелились, того и гляди — посадят. Так что Филин всерьез подумывает прихватить где-нибудь кассу и сдернуть на теплое море.

— Если узнаешь, где Локтионов встречается с вымогателем, сразу свистни.

— Ясен пень, свистну, да только вряд ли узнаю. С Леночкой мы поздно встречаемся, к тому времени, я думаю, все кончено будет.

Поздно вечером позвонила Лариса. Волгин возвращался от Родионова — тот накачивался пивом в своей общаге.

Волгин зашел в магазин купить пельменей и стоял в очереди в кассу когда подал голос радиотелефон.

— Я слышала, тебя отстранили от дела?

— Вранье. Меня представили к ордену.

— Это все из-за Казарина? Мало того, что жил как говнюк, так еще и умереть достойно не мог! Ты веришь, что он сам застрелился?

— А ты веришь, что это последняя тема, которая меня сейчас интересует?

— Понимаю. Тогда, может, тебя заинтересует, что на Эдуарда кто-то наехал в связи с убийством Инны? Он мечется как ошпаренный и собирает деньги.

Не хочешь посмотреть, кому он их отдаст?

— А ты знаешь, где это произойдет?

— Он и сам пока этого не знает, ждет звонка. Но встреча состоится после работы. Я могу попросить своих ребят его «пропасти», но сперва решила посоветоваться с тобой. Конечно, если ты не можешь заниматься делом…

Соблазн был велик. Дать отмашку Ларисе — и через сутки Локтионов, с шипящим паяльником в одном месте, расскажет все.

И никаких моральных терзаний, никаких кровавых мальчиков по ночам. «Ничего личного» — и так далее; все выучили эту фразу из боевиков. Или: «Не в тебя я стреляю, а во вредное нашему делу донесение». Это что-то родное, отечественное, из «Бумбараша», кажется.

Локтионова решили «вести» с самого утра. Для маскировки Волгин взял свою старую, с прогнившим кузовом «шестерку», оставшуюся после смерти отчима, заехал за Родионовым.

— Вот! Шок — это по-нашему, — одобрил старый опер, оглядывая салон с оторванными ручками и протертыми сиденьями.

 — Ангелова ты брал? Спятившего снайпера…

— Нет. Штаб главка и наш отдел кадров.

— Знаешь, с чего у него крыша поехала?

— Да как-то не успел спросить.

— Семнадцатого августа потерял все до копейки, а после этого жена ушла.

— В нее бы и стрелял. Или он надеялся, что после этого она вернется?

Было совсем темно. На остановках собирался народ, спешивший на работающие еще заводы, завершали утренний моцион собачники.