Киллер навсегда

По серому небу за окном не определить было сколько времени. Когда вчера ложился, небо было таким же. Башка гудела, перед глазами плавали какие-то пятна. Он поковырял в носу, но пятна не исчезли. Нашарил под подушкой бутылку, глотнул от души, крякнул для порядка. Зажмурился. Огненный шарик прокатился по пищеводу, бухнулся в желудок, расплескав остатки вчерашней закуски. Стенли подавил рвоту. Открыв глаза, сразу увидел Нинку. Уже пристроилась в дальнем углу, целит иголкой в вену. Сколько не бил он ее за ширево — все без толку.

. Крепко подсела девка. Так крепко, что уже не стащить, никаких бабок не хватит — да и жалко бабки на нее, дуру, тратить. Последнее время она, стесняясь «дорожек» на руках, всегда носила кофту с длинными рукавами. Колоться в другие места — в промежность, под язык — Стенли ей запрещал. Может, и кололась, пока его дома не было. Брут не скажет, он с ней заодно. Сам за дозу мать родную удавит. Может, и удавил. Никто не знает, куда она делась три года назад.

Кофту надела, а про все остальное забыла. Стенли рассмотрел ее голую задницу. Еще ничего… Машинально оттянул резинку своих трусов, почесал хозяйство. Встал с обоссанной — не вспомнить уже, когда и кем, — кровати, пяткой раздавал двух тараканов, шарахнувшихся от блюда с объедками, прошлепал к Нинке. В тот момент, когда она вытащила иглу, поднял за узкие плечи, ногой оттолкнул из-под ее ног пуфик, наклонил лицом к подоконнику.

— Подожди.

 — Нинка сорвала с руки жгут и, уже когда он прорывался в нее, ловко накинула колпачок на иголку шприца. Еще пригодится вечером.

В окно били порывы мокрого ветра, дребезжало разбитое стекло в форточке. Нинка мычала, Стенли думал про то, что надо бы сходить к Парамону, стрясти должок. С учетом процентов там набежало прилично. Сложить с тем, что спрятано в заначке, — и можно рвать из города.

— Нинка, ты со мной поедешь? — спросил он.

— М-м-м, — ответила она.

— На х… ты мне там нужна! — рассмеялся он. В дверях показался Брут. Тоже обколотый. Улыбка — от уха до уха.

Стенли махнул рукой. Неоднозначно махнул. Можно понять — проваливай,, а можно — присоединяйся, Брутелло. В первый раз, что ли?

Брут пристроился к сестренке спереди. Дело пошло веселее. Нинка теперь молчала, зато Брут ухал так, что сыпалась штукатурка, и в животе у него бурчало, входя в резонанс с трясущимися трубами в ванной.