Кинг

— Я не смогу, если ты продолжишь делать это.

— Сможешь. Продолжай. Я ведь слушаю.

Мои внутренности сжались, и я выдала ему оставшуюся часть истории, пока ощущения от прикосновений Кинга ко мне окончательно не размели мое подсознание в пух и прах.

— Переходи к гребаной сути. Потому что, если ты этого не сделаешь в следующую минуту, я вдолблю в тебя свой член. Хотя прежде я насажу на него твой ротик, чтобы ты почувствовала мой вкус, потому что — знаю — именно об этом ты сейчас и думаешь.

Я снова закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться, в то время как Кинг поднял меня за бедра и усадил к себе на колени так, чтобы я оседлала его и уперлась спиной в руль. Это была чувственная позиция, и мне некуда было спрятаться. Хоть его твердый член и утыкался в меня, мне пришлось отодвинуть мысли о нем внутри в сторону, дабы закончить свою историю.

Я шмыгнула носом. Слезы вот-вот хлынут из глаз. Кинг прижал меня к себе и положил руку мне на шею.

Я думала, что Кинг просто снова поцелует меня, но он повернул мою голову так, чтобы слизать слезу со щеки.

— Что, если она девственница? — прошептала я.

Кинг медленно снял меня со своих коленей и усадил на пассажирское сиденье.

— Я не подумал об этом, — тихо сказал он. — И чувствуя дикое возбуждение от мысли оказаться в твоей киске первым, если это так, я считаю, нам необходимо заполнить дыры в твоей истории о том, кто ты такая, прежде чем ты перевернешь свою жизнь с ног на голову.

— Какие дыры ты имеешь в виду? — спросила я.

— Во-первых, твоя теория про девственность. Кому какая нах*й разница? Если твоя память вернется и ты вернёшься к прежней жизни, у тебя хотя бы будут ох*енные воспоминания, и ты сможешь проигрывать их в голове, чтобы сымитировать оргазм с дебилом, с которым тебе придется трахаться.

— Почему это он дебил?

— Поверь мне. Парень, отпустивший тебя и не нашедший до сих пор, если он вообще искал, явно законченный дебил.

Ты мне даже не понравилась сначала. Факт, что я, бл*дь, ненавидел тебя, но не хотел отпускать от себя и на два метра. И мой член со мной согласится.

— А следующая дыра в моей теории? — мой голос прозвучал так, будто ржавая струна под смычком.

— Татуировки. Все, кому не нравится, как я рисую, могут идти нах*й.

— Да, все так просто, — бесстрастно ответил он. Потом его лицо обрело серьезность.