Кинг

— Все так просто, но не из-за какого-то парня, который сохнет или, может, не сохнет по тебе, или не из-за страха перед тем, что ты позволишь мне трахнуть тебя или сделать тебе татуировку, — Кинг прочертил пальцем линию от моей руки до плеча, будто рисовал воображаемое тату. — Все так просто, потому что ты не должна проживать жизнь той, которой всего лишь можешь оказаться. Что, если твои воспоминания вернутся, а с ними вернется и человек, которым ты была? Ей придется разбираться с тем фактом, что ты была здесь, когда не было ее.

— Тебе так легко об этом говорить.

— Потому что это легко.

— Нет. Я просто… Не могу, — выдохнула я. Я бы не смогла жить сама с собой, зная, что мне не удалось защитить ее. — Ты дал обещание, что защитишь меня. А я дала обещание ей, что защищу ее, — ответила я похожим на шепот голосом.

— Ты хотя бы когда-нибудь думала о том, что сейчас ты и есть тот человек, которым должна быть? Что, может быть, с чистым листом вместо воспоминаний из херни и без внешнего влияния ты сейчас принадлежишь себе больше, чем когда-либо? — спросил он, и с каждым словом его голос звучал громче.

— Нет, — ответила я. Я не думала об этом. В словах Кинга был смысл. — Но я не хочу принимать жизнь, думая, что правда оказалась лишь игрой.

Я опустила взгляд в пол и пожелала, чтоб на его месте появилась дыра и высосала меня из этой машины.

— Тогда позволь мне понять. Ты была готова трахаться с первым встречным байкером, но не можешь быть со мной?

— Это удар ниже пояса.

Но Кинг продолжил, будто я и не прерывала его.

— Так я для тебя один из них? Всего лишь байкер, с которым ты не хочешь трахаться, чтобы потом не пожалеть?

Кинг повернул ключ зажигания и выехал назад на трассу.

— Нет, ты не такой, как все они, — прошептала я, не будучи уверенной в том, что он меня слышал.

— Как ты можешь считать меня худшим из них, если знаешь, что хочешь меня? Я чувствую это. И, бл*дь, не отрицай этого. Потому что отрицание — херня чистой воды, и ты это знаешь.

Кинг смотрел прямо перед собой на дорогу. Он настраивал радио, пока песня Джонни Кэша не наполнила салон настолько громко, что у меня начали дрожать барабанные перепонки. Слезы потоками катились по моим щекам.

Я прислонила голову к окну и обняла себя руками. Огни встречных машин и дорожные знаки сливались в сплошную линию, пока мы ехали.

— Ты прав. Ты намного хуже, чем они, — прошептала я, зная, что из-за музыки Кинг не мог меня услышать.