Кинг

— Можешь, бл*дь, радоваться!

— Ты… И этот твой язык, — Кинг помотал головой. — Я не рад. Это, бл*дь, далеко не радость. Я напрочь забыл, что такое радость после того, как вышел из тюрьмы. Если оглядываться назад, то я и до нее не был счастлив, и это твоя еб*ная вина!

— Какого хера это МОЯ вина?!

Вот теперь Кинг зашел слишком далеко, обвиняя меня в невзгодах своей жизни еще до того, как в ней появилась я.

— Потому что ты заставила меня понять, насколько несчастлив я был. Потому что с тобой я могу СТАТЬ счастливым!

Пока слова слетали с его губ, он тряс меня за плечи, будто хотел запечатлеть эти слова у меня в голове, чтобы я поняла, что именно он говорит.

Мне нужно было, чтобы это закончилось. Это было слишком. Такая игра на нервах терзала меня больше, чем я могла вынести. Я хотела его. Хотела поверить ему. Слова были всего лишь словами, но, слетавшие с губ Кинга, они могли быть еще одним способом пытки для меня.

Я просто хотела остаться одна. Мне пора было уходить.

— Я ухожу. Отпусти меня, — тихо взмолилась я.

Кинг затряс головой:

— Нет. Ты никуда не уходишь!

— Ты не можешь удерживать меня здесь, — произнесла я.

— Видишь ли, вот тут ты не права. Думаю, я уже доказал, что могу, — возразил Кинг. — Кроме того, куда ты пойдёшь? Назад на улицу?

— Может быть. Тебе-то какая разница? — выплюнула я.

— Ты, кажется, забыла, какая жизнь ждет тебя там. Или, может, мне откопать Эда, и это напомнит тебе, как бы он избавился от твоего тела после того, как закончил бы насиловать тебя, — выпалил Кинг.

— Я лучше испытаю судьбу вне этого места… — мою грудь сжало тисками, — чем оставлю здесь свое сердце.

— Нет, — продолжал Кинг.

— Какого хера тебе от меня нужно? — спросила я. Мое сердце обливалось кровью при мысли об уходе и о том, что я больше не увижу Кинга. — Почему бы тебе просто не перерезать мне глотку и не покончить со всем этим? Можешь сделать со мной что захочешь! Ударь меня! Трахни меня! УБЕЙ меня к чертям! Просто! Прекрати! Делать! Мне! БОЛЬНО!

Рыдания сдавили мое горло, и я обмякла в его руках.

— Солнышко, — произнес Кинг, крепче удерживая меня, чтобы я не упала на землю. Он впервые назвал меня так, и я пыталась услышать ноту нежности в его слове. — Прости меня. Я не трахнул ту девушку. Не смог. Она не прикасалась ко мне. Я остановился сразу же после того, как ты закрыла дверь. Я клянусь. Прости. Ты последний человек на земле, которому я хотел бы навредить. Я просто не знаю, как, мать твою, это сделать.

— Сделать что? — спросила я его.