Кинг

— Ты рассказывала Преппи, что с тобой случилось. Но как такая, как ты, вообще могла пропасть?

— Кто-то точно скучает по твоим прекрасным глазам, — он сжал мои волосы в кулак и запрокинул голову назад.

— Я пыталась найти кого-то, кто знает меня, — ответила я, хотя зубы все также стучали. Кинг обтирал меня полотенцем, осторожно обходясь с повреждениями. — Полиция тоже искала, но не нашлось ни единого заявления о пропаже похожей на меня девушки. Моих отпечатков пальцев не было ни в одной базе. И ранее я не привлекалась к уголовной ответственности.

Кинг расстегнул джинсы и, стянув их с себя, повесил на веревку, протянутую через всю ванную. На нем остались лишь черные боксеры, эластичную ткань которых натягивала огромная эрекция. Он заметил, что я смотрю на него, но ему ни капли не было стыдно за его возбуждение. Он даже не прикрывался. Уголок его рта дернулся в улыбке, когда парень сделал несколько шагов ко мне.

Кинг поднял меня на руки, будто я была младенцем, и понес в свою спальню на кровать.

Наручники так и висели на спинке.

— И что теперь? Я твоя пленница? Опять прикуешь наручниками к кровати?

Кинг помотал головой:

— Нет, щенячьи глазки. Ты не моя пленница. Не думаю, что они нам понадобятся.

Он кивнул на наручники. Идеально сложенное, татуированное высококлассными рисунками мускулистое тело Кинга поблескивало в лившемся из окна свете луны. Мой рот наполнился слюной, и мне снова пришлось сжать бедра, чтобы унять желание, собирающееся у меня между ног.

Может, он и был дьяволом, но тело точно украл у бога.

Я прошептала свой последний вопрос:

— Тогда кто я? — истощение понемногу брало верх.

— Я уже говорил тебе.

Кинг наклонился ближе, стащил с меня полотенце и позволил взгляду нагло блуждать по моему телу, прежде чем накрыл меня простыней. Опустившись одним коленом на матрас, он склонился к моему лицу и захватил мою нижнюю губу своим ртом. Я почувствовала приятное покалывание внизу живота. Кинг отпустил губу, цокнув языком:

Противореча своему самому рациональному решению, я все-таки вернул ее обратно в свой дом.

Накормил ее. Искупал. Уложил в свою постель, и она даже не стала сопротивляться тому, что я залез к ней под одеяло и прижимал к себе, пока она не уснула со слезами на глазах. Она была здесь против своей воли, а я был извращенным е*анутым ублюдком.

Но счастливей в своей жизни я себя еще не чувствовал.

Именно тот поцелуй перевернул все с ног на голову.