Кинк. Право на удовольствие

И случилось вроде бы то, чего я попросила: меня целовали, по очереди, не давая и нескольких секунд, чтобы отдышаться и собраться. Я иногда и глаза не открывала, но не путалась, кому отвечаю в конкретный момент. Поцелуи Володи всегда сразу глубокие и напористые, от них хочется стонать прямо ему в рот. Артем целует иначе, но я ошибалась, когда называла его ласковым и осторожным — он сильнее заставляет раскрываться, иногда давит пальцем на подбородок, чтобы я размыкала губы как можно шире. Его поцелуи не невинные, они самые что ни на есть пошлые.

А вот в руках я путалась, и далеко не всегда знала, чьи пальцы сжимают напряженные соски сквозь ткань, а чьи проходятся по ягодицам. И снова поцелуи, поцелуи, разные, распаляющие, развратные. Я больше не могу без продолжения, я больше не хочу останавливаться и на секунду прерываться, чтобы получить снова только поцелуй.

Я обняла за шеи обоих, тем самым останавливая. Они дышали одинаково сдавленно, но я — совсем рвано. Теперь среди нас холодных не осталось. Но зажмурилась и затараторила шепотом:

— Не надо больше, хватит.

У меня уже все горит.

— Губы? — показалось, что в голосе Артема прозвучала ирония.

Горели далеко не только губы. Внизу живота стянуло так, что я уже вся нервами звенела. Но на вопрос отвечать не собиралась:

— Я хотела сегодня просто пообщаться, узнать друг друга лучше!

— Так мы и узнаем. — Володя заулыбался. — Я, например, узнал, что нет никаких препятствий для продолжения. Можешь что угодно заливать, Лиль, но, кажется, мы спокойно впишемся и в более экстремальные свидания.

Предлагаю следующее провести уже в закрытом помещении и без возможных свидетелей.

Артем подхватил с той же улыбкой:

— А я узнал, что ты заводишься от небольшого давления — прямо с катушек слетаешь. Но стопоришься, если передавить. Потому предлагаю следующее свидание провести где угодно — оно все равно закончится одним и тем же, все твои стоп-краны ломаются при мягком воздействии.

— Да я не о том! — возмутилась, поскольку не думала, что они все мои реакции анализируют, пока я тут в возбуждении теряюсь.

 — В общем, мне нужно сейчас домой.

— К кому? — я не поняла, кто это прошептал.

— К себе, — сказала, хотя и не без тяжести в голосе. — Хочу залезть с головой и банкой варенья под одеяло, и там хорошенько поразмыслить.

Артем отступил от меня первым, подхватил вилкой овощи с тарелки и сказал задумчиво:

— Хороший план, Лиля. Остынешь и сразу соображать начнешь. Со стыда сгоришь, себя упрекнешь, потом нас по очереди.