Кинк. Право на удовольствие

И на очередном замедлении он прошептал мне в висок:

— Ты еще ни разу не кончала, верно? В первый раз всегда немного сложно, потом будет проще срываться, когда почувствуешь, где надо отпустить границы.

И до меня дошел смысл его фразы вкупе с предыдущими действиями и таким долгим актом. Мне сразу стало не по себе:

— Ты из-за меня держишься? Да как же?..

— Спокойно-спокойно. — Он выдавил улыбку. — Только не вздумай напрягаться, хорошая моя. Я на пределе. Но напрягаться не вздумай. Нам ведь нужен твой оргазм, правда?

И я начала сама подаваться бедрами к нему, обозначая этим, чтобы он больше не сдерживался.

Володя застонал, упал на меня всем весом, и через пару секунд приподнявшись, выдохнул стоном:

— Хорошо. Да и нельзя выигрывать все споры. Расслабься, котенок. Ты ведь не против Артема?

Ответить я не смогла. Теперь он вдалбливался яростно, вонзившись пальцами мне в бедра, чтобы держать их еще выше, я почти скулила от удовольствия, но опять пики заканчивались лишь раздражающими откатами.

Володя напрягся, кончая, и сразу вышел из меня. Из-за этого захотелось зарыдать — телу будто было обещано что-то, после чего прекратится требовательная вибрация, но я только издали смогла это ощутить, так и не получив полностью.

Вот только открыв глаза, я увидела, что они меняются. Володя, тяжело дыша, перекатился набок, а Артем, уже обнаженный, подался ко мне.

— Не против? — спросил теперь он.

Я мотнула головой. Продолжить удовольствие? Да сколько угодно, только бы больше не упасть на то дно разочарования.

Артем подхватил только одну мою ногу, но поднял ее довольно высоко и вошел под другим углом. Предыдущее удовольствие моментально вернулось на прежний уровень. И он, к счастью, меня не жалел — входил резко, глубоко. Через несколько толчков меня опять вздернуло туда же, но интенсивные движения внутри не остановили и дали инерцию подняться еще немного, пересечь до сих пор недостижимый предел. Стон застрял в горле, дыхание перехватило, а тело парализовало. Я как будто стала тряпичной куклой, не способной пошевелиться, зато то, что произошло в ощущениях, словами передать было невозможно.

Не зря я увидела в резких поднятиях возбуждения нереализованное обещание. И теперь меня сорвало так, что тело и разум отказали, прошило, как электрическим разрядом. А я все пыталась выдавить застрявший стон, после которого смогу снова завладеть собой.