Кинк. Право на удовольствие

И они были тяжелы, смущали и давили. Как так получилось, что я вдруг в глазах всех без исключения стала злодейкой? Остановиться бы и заорать на все отделение: «Мы не женаты!», «Да я самый добрый человек на свете, раз явилась сюда!» или «Мы не виделись уйму времени». Так уверена, этим вызвала бы еще больше осуждения. Зато сформировала еще один вывод в череде всех моих последних открытий о жизни: виновен не тот, кто хуже всех, а тот, кого первого обвинили виновным. Так не плевать ли, если в таком осуждении нет ничего справедливого?

Попала в «Кинк» к концу смены, но Жанна мне поднос не отдала и, убедившись, что я жива-здорова, заявила:

— Сама закончу, мне Саныч просто за переработку заплатит.

И лучше ему все подробно объясни — он понимающий, но терпеть не может, когда его подводят. Так что если у тебя какие-то проблемы — это и расскажи. Где-то наверху он, не тяни, Лиль.

Ее я поблагодарила и заторможенно направилась к лестнице. Увольнения не боялась — в смысле, от любого решения смогу плясать.

Но наверх шла с полной путаницей в мыслях, не определившись, хочу ли вообще объясняться. Мне еще в больничном коридоре надоело чувствовать себя виноватой! Уволит — да и хер с ним, я все равно не мечтала носиться среди пьяных клиентов всю оставшуюся жизнь.

Кабинет оказался открыт, я вошла, когда он ответил на стук, и села напротив. Артем сразу схватил телефон.

— Володя тебя караулит возле коммуналки, ты ему не сообщила, что здесь? Он за эти часы чуть не свихнулся.

— Нет, — ответила я самым ровным голосом, на какой была способна. — Позвони ты, если несложно.

Артем кивнул и за пару минут решил вопрос с другом, после подошел ко мне и присел на корточки, заглядывая в глаза.

— Что случилось? Родители?

У меня даже на улыбку от неуместной заботы сил не нашлось:

— Нет-нет, я только сейчас понимаю, что ничего, по сути, не случилось. Извини, что подвела.

Он как будто соображал, что делать или как реагировать, а потом потянулся ко мне и коснулся губами щеки.

Но отстранился снова.

— Не хочешь рассказывать?

— Не хочу. Наверное, сегодня я вдруг осознала, что осталась все той же жалкой тряпкой, которой и была. И я совершенно точно не хочу тебя в это посвящать.

— Ладно, как знаешь. Выпьешь?

— Нет. Я домой хочу. Но спрошу на всякий случай — я все еще на тебя работаю?

Артем встал, задумчиво уставился в сторону. Его точно не тревожило решение об увольнении — он как будто об этом вовсе не думал.