Кинк. Право на удовольствие

— Лиля, ты в своем уме? Какое рабство? Поначалу приходилось нанимать порно-актрис, но потом появились клиентки — и ты удивишься, узнав, что их немало. Однако чаще зал снимают компаниями — на такие эксперименты проще отважиться со знакомыми людьми. А вот здесь, — он указал на место, — стоит надзирательница, полуголая и с плетью. На самом деле именно она заранее инструктирует «жертву», останавливает шоу по ее команде или признаках усталости, а так же следит за соблюдением правил: все должны быть в презервативах и, если не подразумевалось по соглашению анала, то анала не будет.

Она нередко пускает плеть по назначению и приструнивает заигравшихся, но это только добавляет зрелищности.

— Боже… какой ужас. — У меня дрожали руки от волнения. — Омерзительно! Даже боюсь представить, что в других залах!

Он будто не заметил моей злости и пожал плечами:

— В следующем стена разделяет мужчин и женщин, а взаимодействовать они могут только через круглые отверстия на уровне паха, и…

— Не надо! — прервала я, подняв сразу обе руки, и повторила: — Это омерзительно! О какой любви, романтике, взаимоуважении можно говорить, если женщины позволяют вот так с собой обращаться?

— Почему? — он изогнул светлую бровь.

 — Потому что это не устраивает лично тебя? Лиля, ты даже мысль не можешь допустить, что все люди разные? И если кому-то из них нужен жесткий секс, то пусть это произойдет здесь, по оговоренным правилам и в безопасности, чем они начнут искать приключений в темной подворотне. Неужели ты не способна представить, что для многих — это просто способ релаксации, причем очень мощный, запоминающийся? Реализация скрытых фантазий или наклонностей, от которой все участники получают удовольствие. Или каждый обязан спрашивать твоего мнения, считаешь ли ты их фантазии омерзительными?

Я такой агрессии от него не ожидала, потому невольно отступила.

— Да нет, я допускаю мысль… В принципе, пусть люди делают хоть что, если другим не мешают…

— И это не так омерзительно?

— Ну, наверное.

Лишь бы им нравилось.

— А сама в колодку хочешь?

— Ни за что! — воскликнула и спешно добавила, признавая в его аргументах смысл: — Хотя ты прав, осуждать женщину, которая этого хочет, как-то инфантильно и неправильно…

И вдруг Артем почти закричал:

— Как ты можешь?! Лиля!

— Что? — опешила я еще сильнее.