Кинк. Право на удовольствие

— Ты ведь только что отказалась от своих принципов!

— Никаких приоритетов! — он фактически не орал, но сильно давил тоном: — Внутри стержня нет? Ее же ебут толпой, а она кончает раз за разом под присмотром нанятой мной дамочки, которую все тут называют надзирательницей? Это нормально? А как же любовь, романтика, взаимоуважение? Для тебя они за полминуты стали пустыми звуками? Спать-то ночью спокойно будешь, так запросто признав, что в мире больше нет любви и романтики, а?

Он сбавил тон, вновь начиная улыбаться:

— Я пошутил, расслабься.

Просто ты так классно сбиваешься с толку — я это еще после поцелуя заметил — что хочется сбивать и сбивать. Идем уже на четвертый, пока фотограф на месте.

Я еще меньше была уверена, что хочу с ним куда-то идти, но поплелась следом. Юмор у Артема такой, очень странный и обескураживающий. Но, если уж начистоту, моя реакция действительно должна была его развеселить — так в чем проблема: в сомнительных шутках Артема или моих неадекватных реакциях? Вот потому и плелась, будто бы где-то там, как раз на четвертом этаже самого злачного места в мире и найдутся ответы.

Иногда ресторан означает просто ресторан. Именно им он и был по всем известным мне критериям ресторанности. Похоже, здесь собираются все самые-самые випы в свободное от извращений время. Не удивлюсь, если тут же проводятся официальные деловые обеды и переговоры — не зря же я разглядела другой выход, ведущий скорее всего на торец здания, а не в общий холл. Быть может, он даже обладает какой-нибудь отдельной приличной вывеской, не имеющей ничего общего с названием заведения.

Образец утонченной цивилизованности: не шагай дальше и не поймешь, на каких пороках он зиждется.

Артем еще по пути позвонил фотографу и попросил спуститься в ресторан.

— Вот, модель тебе привел, — представил он меня без имени невысокому и очень изящному мужчине, одетому в слишком широкие для него штаны и футболку.

Тот окинул меня почти презрительным взглядом, вздохнул и резюмировал:

— Саныч, я просил, конечно, робость, но не до такой же степени!

— Времена такие наступили.

 — Артем развел руками. — Или ширпотреб, или непроходимая безнадежная робость. Ваяй из того, что есть, гений.

— Попытаюсь. — Фотограф даже щупать меня начал, но без вожделения, а словно бы равнодушно оценивал руками изгиб плеча и степень выпирания ключиц.

— Пытайся, Гордей. — Артем отступил к стене. — Марина из Парижа возвращается в следующий понедельник, я с ней уже связался.