Кинк. Право на удовольствие

Я потом пожалею о том, что скажу, но все это происходит так быстро как раз потому, что будят тебя двое. Твоя влюбленность почти предсказуема, она как раз логична. Будем считать, что нам повезло, что ты не успела влюбиться в пятерых — это было бы вообще запределье.

Я ничего не говорила про влюбленность, он ее сам констатировал, как диагноз, а для спора не было ни времени, ни аргументов. Потому просто кивнула, а он развернулся к машине:

— Мне пора, потому не буду снова шутить о быстром минете — приберегу этот трюк до более удачного времени.

Завтра не опаздывай, уволю.

Так я и стояла, наблюдая за отъезжающей машиной. Знала, что должна была зайти, а не куковать здесь, как романтичная дура, провожающая своего жениха в длительную командировку. И все равно стояла и улыбалась, особенно когда Артем на прощание махнул рукой. Представляла, как через двадцать минут он будет заливать Володе и о поцелуях, и о минетах в подворотнях, а тот станет психовать и зло отшучиваться. И завтра наверняка мне устроит очередной стресс, потому что не умеет бороться с ревностью.

Как же по-разному они целуют, но почему я не могу определиться, чьи поцелуи тревожат меня больше — я просто погружаюсь и складываю лапки? А еще хуже — перестаю стыдиться того, что второй смотрит, как было сегодня в кабинете. И радуюсь, представляя, как через двадцать минут Артем начнет бесить Володю откровениями. Кажется, я не шлюха, а стерва! Немного влюбленная в обоих, потому что они меня так приятно будят — из серой мыши одними поцелуями превращают в призовую принцессу.

На следующий день опомнилась, что во всех этих умопомрачительных событиях совсем забыла о быте. Потому занялась им. Сначала договорилась по телефону о встрече с хозяйкой прежней квартиры, попутно обрадовалась тому, что она не скрывала разочарования: не от новости, что мы с Олегом, «такая красивая пара, как же так?», разошлись, а что именно я производила из нас двоих впечатление ответственной чистюли. Но из договора аренды она меня вычеркнула.

Наверное, мне бы очень хотелось, чтобы она позвонила Олегу прямо при мне — ей же с ним теперь вопрос надо решать о составлении нового договора, но она этого не сделала. Я решила утешиться тем, что его все равно огорошат, за меня подведут еще одну черту под нашими отношениями. Всегда раньше заботящаяся только о его интересах, я неожиданно уловила в себе нечто принципиально новое — желание сделать больно тому, кто делал больно мне.