Кладбище домашних животных

Альбом лежал тут для того, чтобы друзья или родственники, как сказал владелец похоронного бюро, могли написать приветствия и пожелания.

Друзья и родственники считали своим долгом записать в альбом свои имена и адреса. Луис никогда не относился с пренебрежением к идеям, которые могут на первый взгляд показаться безумными. Но он ничего не стал спрашивать сейчас. Он был уверен, что после похорон он и Речел станут хранить этот альбом. Такая мысль выглядела наиболее безумной. Где-то у него был альбом выпускников Высшей Школы, выпускной альбом колледжа и медицинского факультета университета.

Еще хранился свадебный альбом, с «Днем моей свадьбы» – эти слова были отпечатаны фальшивым золотом на обложке из фальшивой кожи. Этот альбом начинался фотографией Речел, которая с помощью матери примеряла свадебную вуаль перед зеркалом утром в день бракосочетания, и заканчивался фотографией двух пар обуви, выставленных за дверь номера отеля. Был еще детский альбом Елены – он появился очень быстро. Начинался он с «моей первой стрижки» (там даже лежал локон детских волос) и «Уффф!» (картинка, где ребенок падает на попу). Он тоже казался очень милым.

Теперь: адреса и все остальное. Разве Луис просил об этом? Луис удивился, когда, оцепенев, замер рядом с альбомом, ожидая начало «часов посещения». Как назвать этот чудесный альбомчик? «Книга Мертвых»? «Автографы на похоронах»? «День, когда мы закопали Гаджа»? Или что-то более величественное:

«Смерть в семье».

Луис подумал об альбоме, для которого он выбрал название: «День моей свадьбы», ныне оттиснутое на имитации кожи.

Но сейчас надпись на обложке смысла не имела. Как и можно было предсказать, первой в это утро появилась Мисси Дандридж, отзывчивая Мисси, которая сидела с Элли и Гаджем дюжину раз. Луис вспомнил, что именно Мисси брала детей, когда Луис с Речел занимались любовью, сперва в ванной, потом в кровати.

Мисси зарыдала.., зарыдала и, взглянув на печальное неподвижное лице Луиса, стала растирать слезы по лицу, идя к Луису так, словно шла ощупью.

Луис обнял ее, понимая, что это сработает в любом случае – обязательный ритуал, который повторялся из раза в раз, возвращал на землю, помогал излиться бели, разрушал твердую корку шока и сковавшую сердце печаль.

– Мне так жаль, – сказала Мисси, поправляя, убирая с бледного лица прядь темно-русых волос. – Такой милый малыш. Я так сильно любила его, Луис. Мне так жаль… Эта ужасная дорога. Я надеюсь, этого водителя на всю жизнь засадят в тюрягу… Малыш бегал так быстро.