Кладбище домашних животных

Люди стали выскакивать из домов, а я выкрикивал его имя, Мисси, и в пятидесяти ярдах от дороги нашел его джемпер, вывернутый наизнанку; еще в семидесяти ярдах лежал второй тапочек и там же валялся Гадж».

Неожиданно в глазах его потемнело. Что-то пронеслось перед глазами Луиса. Смутно он почувствовал, что держит в руках альбом и тыкает в него пальцем.

– Луис? – позвала Мисси. Ее голос доносился словно издалека. Таинственный звон стоял в голове Луиса.

– Луис? – голос звучал немного ближе, тревожнее. Все вернулось на свои места.

– Ты в порядке?

Он улыбнулся.

– Все хорошо, – сказал он. – Я в порядке, Мисси.

Она вписала себя и своего мужа: «миссис и мистер Дэвид Дандридж» округлым палмеровским почерком, поставила свой адрес: «Руал п/я 67, Старая Бакспортская дорога»; потом она подняла глаза, посмотрела на Луиса и быстро отвела взгляд, так, словно то, что она тоже жила рядом с этим шоссе, делало ее причастной к смерти Гаджа.

– Вот и все, Луис, – прошептала она.

Дэвид Дандридж лишь пожал Луису руку и прошептал что-то неразборчивое.

Его выступающий кадык, похожий на наконечник стрелы, дернулся вверх-вниз. Он торопливо последовал за женой, подойдя, как положено, к гробу, который был сделан в Сторвилле, Огайо – месте, где Гадж никогда не был и о котором ничего не знал.

* * *

За Дандриджами шаркающей вереницей последовали все остальные, и Луис отвечал на рукопожатия, объятия, слезы. Его воротник и отвороты темного костюма стали совсем мокрыми; запах цветов смещался с исходившим из покойницкой запахом смерти.

Этот запах Луис помнил с детства – сладковатый, густой запах трупов и мертвых цветов. Луис твердо верил, что чудесно, раз Гадж не страдал. Раз двадцать пять повторил он про себя, что Бог идет путями тайными. «Пути Господни неисповедимы!» И еще двенадцать раз Луис повторил, что: «Гадж теперь среди ангелов».

Потом Луису это надоело. На самом деле он просто исчерпал свой запас чувствительности этими мелкими афоризмами (он даже перестал откликаться на свое имя, что бывает, когда снова и снова повторяешь какую-то ерунду).

Казалось, гости его доставали все больше и больше, добираясь до жизненно важных артерий. В это время случилось неизбежное – появились тесть и теща. Луис почувствовал себя готовым к борьбе.

Его первой мыслью было то, что Речел оказалась права.., и как! Ирвин Голдмен действительно постарел. Ему было.., сколько же? Пятьдесят восемь, пятьдесят девять? Сегодня он выглядел постаревшим, ему можно было дать лет семьдесят.