Кладбище для безумцев

В любом случае я ухожу на покой, если только мне удастся выбраться за ворота. Я купил билет в кругосветный круиз на завтра. За тридцать лет мои шутки превратились в змеиные укусы. Мэнни Либер? Он может умереть в любой день. А где доктор? Ты не знаешь? Он куда-то пропал.

– Кто знает? – Но взгляд Грока скользнул в сторону стены, отделявшей киностудию от кладбища. – Отлучен от церкви?

Мы все еще ехали. Грок покачал головой.

– А вот Мэгги Ботуин мне нравится. Она хирург-виртуоз, как и я.

– Она не говорит таких слов, как вы.

– Если бы она когда-нибудь такое сказала, ей пришел бы конец. А ты? Что ж, избавление от иллюзий – долгий процесс. Тебе стукнет семьдесят, прежде чем ты поймешь, что шел по минному полю, крича отряду идиотов: «За мной!» Твои фильмы забудутся.

Грок бросил взгляд на мой решительный подбородок и упрямую нижнюю губу.

– Пусть так, – согласился он. – У тебя вид настоящего праведника-безумца. Нет, твои фильмы не забудутся.

Мы свернули за угол, и я спросил, кивнув головой на плотников, уборщиков и маляров:

– Кто приказал затеять все эти работы?

– Мэнни, разумеется.

– А кто приказал Мэнни? Кто на самом деле отдает здесь приказы? Тот, кто прячется за зеркалом? Приходит из стены?

Грок резко ударил по тормозам и неподвижно уставился вперед. Мне хорошо были видны следы швов вокруг его ушей, изящных и ясно очерченных.

– На этот вопрос нет ответа.

– Нет? – переспросил я. – Я гляжу вокруг – и что же я вижу? Студия, у которой в производстве восемь фильмов. Один из них – огромный проект, наше эпическое полотно об Иисусе, осталось всего два дня съемок.

И вдруг по какой-то прихоти кто-то говорит: «Заприте двери». И начинается дурацкая покраска и уборка. Это безумие – закрывать студию с ежедневным бюджетом от девяноста до ста тысяч долларов. В чем же дело?

– Ну и в чем? – тихо спросил Грок.

– Ну, скажем, Док: по-моему, он просто медуза, ядовитая, но бесхребетная. Смотрю на Мэнни: с его задницей только на высоком стульчике сидеть. Вы? У вас под одной маской скрывается другая маска, а под той еще одна.

Ни у кого из вас нет пороховой бочки или мощного электронасоса, чтобы разнести вдребезги всю студию. А она тем не менее летит в тартарары. Я представляю студию как большого белого кита. В него летят гарпуны. Значит, должен быть и безумный капитан.

– Тогда скажи мне, – сказал Грок, – кто здесь Ахав?

– Мертвец на кладбище. Он стоит на приставной лестнице, глядит поверх стены и отдает приказы. И вы все разбегаетесь.