Кладбище для безумцев

Не говоря ни слова, он помчался в уборную. Дверь со стуком захлопнулась.

Мы с Фрицем переглянулись. Там, за дверью, Мэнни явно было плохо.

Через минуту, шатаясь, Мэнни Либер вернулся, огляделся по сторонам, словно удивляясь тому, что комната все еще плывет, доковылял до телефона, набрал номер, сказал: «Заходи сюда!» – и направился к выходу.

Я остановил его у двери.

– Насчет павильона тринадцать…

Мэнни поднес руку ко рту – похоже, ему снова стало дурно. Глаза округлились.

– Я знаю, вы собираетесь очистить павильон, – затараторил я.

 – Но у меня там осталась куча вещей. А мне хотелось бы остаток дня провести с Фрицем – поговорить насчет Галилеи и Ирода. Вы не могли бы оставить там весь хлам, чтобы я мог прийти завтра утром и забрать свои вещи? А потом можете очищать павильон.

Мэнни в задумчивости закатил глаза. Затем, прикрывая рот рукой, он сделал один короткий кивок: да, – обернулся и столкнулся нос к носу с высоким, худым, бледным человеком, входившим в кабинет. Они что-то сказали друг другу шепотом, после чего Мэнни, не прощаясь, ушел.

Этот высокий бледный человек был Хоуп из финансового отдела.

Он посмотрел на меня, заколебался, затем с некоторым смущением произнес:

– Похоже, ммм, у нас нет концовки для вашего фильма.

– А Библию не пробовали почитать? – хором спросили мы с Фрицем.

Зверинец исчез, тротуар перед студией был пуст. Шарлотта, Ма и остальные пошли дальше, к другим студиям, к другим ресторанам. Таких, как они, по всему Голливуду наберется дюжины три.

Хоть один наверняка знает фамилию Кларенса.

Фриц отвез меня домой.

По дороге он сказал:

– Загляни в бардачок. Футляр для очков. Открой.

Я открыл маленькую черную коробочку. Там, в шести аккуратных углублениях из красного бархата, лежали шесть блестящих стеклянных моноклей.

– Мой багаж, – сказал Фриц. – Все, что я сохранил и взял с собой в Америку, когда мне пришлось сваливать, имея при себе лишь ненасытный член и талант.

– Не надо. – Фриц легонько ткнул меня кулаком в голову.

 – Только оскорбления, недоносок. Я показываю тебе эти штуки, – он подтолкнул локтем коробку с моноклями, – как доказательство: не все потеряно. Все кошки, и Рой тоже, приземляются на лапы. Посмотри-ка, нет ли чего еще в бардачке?

Я нашел толстую копию рукописи.

Я вышел из его машины напротив своего дома.

– Зиг хайль! – сказал я.

– О, вот это уже лучше!

И Фриц укатил, оставив меня наедине с домом, таким пустым и безмолвным, что я сразу вспомнил: «Крамли».