Клеймо тирана (СИ)

По ее глазам видно, как сильно я ее подвела. Да я и сама не ожидала, что такое может происходить. У нас вполне приличный клуб. Ну то есть, я конечно знаю, что девчонок могут выкупить на некоторое количество часов, называется это «уволить», но я никогда бы не подумала, что к этому могут принудить насильно. Обычно я приходила только танцевать и сразу уходила, работала официанткой крайне редко, тем более не обслуживала банкеты. А тут такое…

— Рината, это безопасно? Они будут держать руки при себе?

— Ты же вроде подзаработать пришла? — удивляется она, так словно я спросила несусветную глупость.

 — Будешь вести себя хорошо, получишь щедрые чаевые.

— Некрасова, не выноси мне мозг.

— Ну причем тут выносить, я не соглашалась становиться игрушкой для утех этих животных.

— Никто тебя не тронет, — рявкает она. — У них свои телки. Делай свою работу и не вякай.

— Тогда не получишь ни копейки за предыдущий месяц. У меня больше никого нет. Предлагаешь вместо тебя водку им подливать.

Я поджимаю губы, решая обслуживать те столы, что подальше от основной компании.

Тут сидят скромные чинуши, которые явно сами не рады присутствию на этом празднике Садома и Гоморры.

Я разливаю водку, меняю тарелку, прекрасно зная, чьи синие глаза за мной неотступно следят. Даже несколько смущают. Но судя по тому, что я еще не начинена его сарделькой, он сильно занят на работе. И хорошо. Значит я действительно спокойно отработаю смену.

Уже прошел час, когда к застолью присоединился еще один мужчина.

Его профиль кажется мне смутно знакомым, а когда он поворачивается, его карие глаза под сенью седых бровей вдруг раскрываются шире.

— Здравствуйте, Игорь Борисович, — лепечу я, смотря куда — то между глазами мужчины. Андронов. Мэр Балашихи, благодетель нашего детского дома. Я просто не могла даже подумать, что увижу его среди этих. Он всегда был милым, всегда дарил подарки, всегда брал Колю на какие — то подработки, всегда говорил, что поможет мне устроиться после выхода из приюта.

— Вот эта встреча, девочка.

А ты значит, тут работаешь? — оглядывает он зал и возвращает острый взгляд ко мне. Осматривает словно кобылу на аукционе и улыбается. У меня от этой улыбки всегда кровь стынула в жилах, а слухи, ходившие про него, тоже не добавляли позитива. — Не самое лучшее место для тебя, крошка.

Его морщинистая рука касается моей щеки, и я чувствую себя загнанным зверем. Не могу пошевелиться.

— Ты теперь совсем одна, да? Коля тебя сильно подвел.