Правда существовало беспокойство, что я так и не получила развод с ним. А теперь после наказания он может и заартачиться.
— Он ведь бил тебя? — вдруг напрягается Герман, и я только замечаю, как мы оказались возле моего дома. Я быстро проматываю в голове воспоминания и понимаю, что он бы бил, но мой организм защитил себя потерей памяти после того удара об стену.
— Один раз. Сразу после твоего ареста, — беру ладонями лицо любимого. — Надеюсь, ты не поедешь разбираться. Ты сам сказал, компания скоро уйдет с молотка. Он останется без денег.
Для него и его семьи — это худшее наказание.
— Но я бы хотел свернуть ему шею. Ты не представляешь, как.
— Лучше поцелуй мою и пойдем, я покажу тебе, чему научился Слава. Он уже ползает. Такой забавный, — Герман утыкается мне носом в шею, часто дышит, словно успокаиваясь, и только потом прижимает к себе. Действительно целует в шею. Но резко отстраняется. Словно не уверенный, что сможет сдержаться. Даже после того марафона, что пережили пол часа назад.
— Давай выйдем, а то придётся еще на пол часа задержаться в машине.
— Так мало? — шучу я и со смехом выхожу. Затем широко открываю глаза, когда вижу огромного медведя, которого с серьезным видом доставал из багажника Герман. Как он туда поместился?
— Он больше Славы, Герман!
— Ну, мы пока не будем медведю давать с ним играться, хорошо? — подмигивает Герман и берет меня за руку.
Вместе мы заходим в подъезд, минуя любопытные взгляды соседок, что любят отдохнуть на лавочке. Посплетничать. Обсудить, почему молодая мамаша без папаши.
В подъезде мы еле влезаем в лифт с медведем, так что Герман прижимает меня к стене и излюбленным методом ласкает губы.
Но звонок того, что кабина уже доехала на нужный этаж, развел нас в стороны. Жаждущих продолжения. Тяжело дышащих. И счастливых.
Мы, тихонько смеясь, выходим из лифта и поворачиваемся к нужной двери. И тут я замираю. Герман за мной резко тормозит.
— Что?"
"— Дверь не закрыта, — выдавливаю я из себя писк и срываюсь с места. Рывок двери с вырванным замком, и я устремляюсь вглубь квартиры, где к голове прикладывает лед Алла.
Она сначала в испуге дергается, а потом расслабляется, когда замечает нас.
Вот совсем не расслабленных.
В голову забирается ужасная мысль, и я бегу в нашу с сыном комнату, и воздух выбивает из легких жестким ударом. Комната оказывается пуста. Нет. Нет. Не может быть. Кто бы осмелился?!
— Он назвался вашим мужем, — слышу за спиной надрывный голос няни и прикусываю кулак, чтобы сдержать рыдания.
