Скотина! – Я пыталась его остановить, но он оттолкнул меня и просто вынес малыша. Простите меня, София.
Глава 43.
Если с малышом что-то случится, я себе не прощу. Соня мне не простит. И плакали мои мечты о совместной жизни. Не стоило загонять в угол Петю.
Я должен был понимать, что он пойдет на отчаянный шаг. Но украсть ребенка. Это каким говном надо быть. И я это ему обязательно скажу, как только найду. А я найду, пусть и для этого мне потребуется помощь.
Когда я обратился к Медведеву, он обещал помочь, а еще рассказал, что вытащил меня по просьбе отца.
Было странно это слышать. Тем более, что отец не мог нигде слышать об этом человеке, только если…
Только если Соня случайно не сказала. Могла в бреду. Могла во сне. Она говорила, что они стали близки перед его смертью. Только вот жаль, что сам отец даже не пошевелился, чтобы меня освободить. Разве что снабдил обещанным наследством.
Я решил, что, когда будут хоронить Петю, я обязательно навещу могила отца. Да, я думаю, его похороны не за горами.
Потому что мне уже сообщили, где он.
Собирается выбраться из города, но судя по всему, нашел, кому продать Славу. Он светленький еще, с голубыми глазами как у мамы. Его заберут с руками и ногами, если я не поспешу.
Соня названивает через каждые десять минут, волнуется. Но я отключаю телефон. Лучше я привезу Славу – живого и невредимого, чем новость, что его собираются продать.
***
Мы нагнали их при передаче. Пете теперь светит пожизненное, а я вот больше беспокоюсь о Славе, который спит, но еле-еле дышит.
— Что ты с ним сделал? — должен был я знать
— Водки дал, — ухмыляется урод. — Заебал орать.
Хоть бы ты заебал этот мир и перестал жить, злюсь я, но сейчас важнее откачать Славу. Скорая приезжает, и я бегом несу малыша в карету. Там проверяю показатели, но они мне ничего не говорят, нужно ехать в больницу.
Там нас уже встречает реанимация, и я бегом переодеваюсь. Откачиваю малыша и ставлю его на диализ.
— Герман Владимирович, там мать за дверьми с ума сходит.
— Скажите, все нормалью.
Пусть ждет.
Нормально или ненормально, но из ребенка надо вывести ядовитый для их возраста алкоголь.
Оставляю ребенка медсёстрам и выхожу в коридор. А тут мое цунами. Почти сносит. Соня.
— Говори! Что с ним! Я хочу его увидеть.
Беру за плечи, встряхиваю, предотвращая истерику.
— Его жизнь в неопасности, – не стал говорить я ей о водке и просто обнял. — Все позади, малыш. Наш Славка поправится и будет сводить нас с ума.
— Обещаешь?
— Клянусь на клятве Гиппократа.
