"
"— Петя, зачем это? Перестань так себя вести. Меня это пугает, — просит она, но уже мокрая. Уже готовая меня принять.
А между ног словно огнем горит, член ноет, желание просится наружу. Пожирает изнутри, разрастается подобно вирусу по телу, убивая разум. Открывая только животные инстинкты. Вытаскивая наружу зверя, готового сожрать невинное тело.
Опускаясь на колени перед ней, я прикрываю глаза, задыхаясь от сладчайшего запаха, что дергает за струны нервов, вынуждая испытывать натуральную жажду.
— Петя, что ты там делаешь? — постанывает она, когда касаюсь нежных лепесточков, когда раздвигаю и вижу влажный блеск.
Даже в темноте видно то, как она течет.
Нежная. Такая, наверняка, сладкая. Впрочем, зачем фантазировать, лучше попробовать.
Хватаю за попку, раздвигаю мягкие губки шире и принимаюсь испивать сок из ее глубин. Вылизывать, слышать сверху приглушенные стоны.
— Ах, Петя. Это… это… просто не останавливайся. Просто…
Так терпко, так горячо. Так узко. Стоит только представить, как член будет проникать в тугую, влажную, мягкую плоть, зубы сводит от удовольствия.
Достаю член и начинаю надрачивать рукой. Медленно. Не торопясь, потому что еще немного и я не доведу свою девочку до финала.
А она должна испытать удовольствие перед тем, как я буду драть ее тело на части, перед тем, как я буду членом выжигать в ее теле свое имя. И она увидит, увидит обязательно. Прямо сейчас, после того, как ее плоть перестанет так обильно течь и пульсировать.
Возбуждение захлестывает с головой. Дыхание спирает, как слышу мольбу не останавливаться.
Когда понимаю, что моя девочка готова, как внутри нее мягко.
Проверяю пальцами, растягиваю, чтобы проникновение было проще, задыхаюсь от того, как обильно течет, глотаю ее соки.
— Господи, господи, как же мне хорошо. Петя, пожалуйста, пожалуйста, там, там… Еще немного.
Еще немного и я просто сорвусь, заставлю ее заткнуться и понять, кто делает ей так хорошо, что она кричит в голос. Забывает, где она и что произошло несколько мгновений назад.
Как легко забыть о реальности, когда тебя уносит на парусах похоти и наслаждения.
Об обязанностях, о других людях.
Я делаю зло, страшное зло, но ничего лучше в своей жизни я еще не испытывал.
Продолжаю языком давить на сердцевину, жалить клитор, дрочить все сильнее, чувствуя, как член разбухает со страшной силой, просится туда, где всегда должен теперь находиться.
Смогу ли ее отпустить после такого, я не знаю. Знаю только, что сейчас мне ничего не помешает ее трахнуть.
