Только не солнечный, каким я заливался с моей любимой Соней, а злой, агрессивный. Болезненный и хриплый.
— Ты думаешь, я поверю в эту хрень? — ору я ему в лицо.
— Я тоже не верил, — убеждает меня Петя. – Потому что… Ну не верил. Но мы были у врачей. Были сотни тестов. И все как один говорят амнезия.
В сердце словно вонзается оголенный электрический провод. Меня бьет током от страха, что возможно он не врет. Что теперь Соня для меня снова просто сестра, и моя ненависть направлена на, по сути, чужого человека. Если только…
— Что именно она помнит?
— Она помнит свадьбу, пожар и как… — он делает паузу, такую долгую, что, кажется, замирает время.
Сердце пропускает удар. – Как я лишил ее девственности."
"— Ты? — издаю я рык, хватая его за грудки, наклоняя над перилами лестницы. Под которой мозайчатый мраморный пол. Больше всего хочется скинуть его туда. Насладиться хрустом костей и убрать, наконец, препятствие, которое повредило мой разум. – Ты сказал правду? Рассказал, как все было на самом деле?
— Я не хотел ее травмировать еще больше.
Я просто снова стал ее мужем, как и советовали врачи.
Меня начинает колотить. В голове шуметь, кровь бить волнами прямо в мозг.
Вот так.
Пока я сидел в тюрьме, Петя использовал себе на пользу амнезию моей Сони. Поселился в доме, где мы бегали детьми. Трахает ее в супружеской постели, право на которое Соня давно передала мне.
— Давай заставим ее вспомнить, — предлагаю я. Как иначе? Я просто все ей расскажу. Расскажу, как мы были счастливы. Как ей было со мной хорошо.
— Если, конечно, ты мне не врешь.
— Она должна сама… Со временем должна, — хрипит он, стараясь ослабить узел мажористого галстука. – Если не веришь мне, спроси у нее. По ней видно. Такое не сымитировать.
— Так и сделаю. И если ты мне соврал. Не жди пощады. Еще надо выяснить, за каким хером убился папаша. Тоже твоих рук дело?
— Нет, нет, — качает он головой и вдруг переводит взгляд. И я поворачиваю голову. Отпускаю его.
Меня пронзает острое чувство дежавю.
Вот она.
Моя сводная сестра. Опять недосягаемая как луна.
— Герман! – улыбается она так искренне, что мне становится не по себе за все пошлые мысли, что сдавливают мне голову. Душат.
Она выглядит совсем юной. Чистой. Нетронутой в своем сиреневом приталенном платье по колено. С простым пучком на голове и без капли макияжа.
В ней не осталось ничего от развратной девчонки, которая сама просила дать ей в рот.
Принимаю ее объятия, трясущимися руками глажу тонкий изгиб спины.
