И я пытаюсь в себе найти хоть отголосок боли. Тоски. Скорби.
Хоть что-нибудь.
Ни черта не чувствую. Ноль. Пустота.
Внутри словно выжженная солнцем земля. И ни один росток не пробьется сквозь толщу засохшей земли.
— Тем более не понимаю, зачем вы здесь, — задаю вопрос, уже чувствуя себя свободнее.
Внутри чувствую отголоски радости, совсем немного, но это придаёт жизненных сил.
Не сегодня, завтра я перестану быть заключенным. Не сегодня, завтра я глотну не смрад собственных фекалий, а настоящий, свежий воздух.
Скоро я встречусь с ней, с моей главной болью и посмотрю в эти блядские глаза, что преследуют меня давно.
Исполню все свои фантазии, что кружили мою голову весь этот проклятый год.
И пока я думаю об этом, пропускаю фразу адвоката, переспрашиваю, потому что его слова звучат полнейшей ерундой."
"— Это для всех было новостью, но, оказывается, в последний момент ваш отец переписал завещание, — говорит он монотонно, словно заученный наизусть диалог. — Все его имущество, акции, недвижимость поделены поровну между вами и, — делает паузу в несколько секунд, кидая на меня взгляд, — вашей сестрой.
Сестра.
Мне кажется, прямо сейчас кто-то цапнул мое сердце ножом, вошел по самую рукоятку. Повернул ее по часовой стрелке. Даже дышать тяжелее.
Мне хочется задать много вопросов о наследовании, о деньгах, о том, кто сейчас управляет компанией отца, но вырывается лишь:
— Где она? — где эта тварь? Сестра. Даже смешно. Звучит как бред.
Когда мой член был глубоко в ней, нас связывали только узы страсти.
— Госпожа Соколова в своем особняке под Москвой. Она оттуда почти не выбирается.
Соколова значит.
В голове шумит толчками кровь, мешает воспринимать информацию. Соколова. Соколова. Черт. Это фамилия Пети. А значит, значит…
Ох, малышка.
Вернулась-таки под теплое крылышко семьи. Она вернулась в клетку, из которой столько лет пыталась вырваться. Глупая. Наивная девочка.
Соня сделала свой выбор. Наверняка, очень удивится, что половина ее денег достанется мне.
А уж как удивится Петенька петушок.
Вот бы его смазливую морду сюда.
Тут бы ее быстро подправили местные любители белых задниц.
Внутри тлеющий костер злобы и ненависти разгорался все жарче. И не угасает все то время, пока я выхожу из тюрьмы, задыхаюсь свежестью воздуха, привожу себя в порядок и наконец, спустя четыре дня, подъезжаю к кованным воротам серого особняка.
Ну все, это конец. Осталось только шаг сделать. Погрузить себя в ее жизнь вновь.
Хозяевами особняка являемся мы с Соней.
