Я прохожусь мимо нарядных врачей и их именитых пациентов, почти не слышу музыку, что льется со сцены, зато почти оглушена биением своего сердца, когда вижу впереди Германа.
Сейчас я спрошу у этого разодетого в приличный костюм франта самое главное. От откровенности его ответа будет зависеть наше будущее. Совместное или нет.
Глава 40.
Герман смотрит мне прямо в глаза, не двигается. И я шагаю медленно, чувствуя, как от страха и предвкушения внутри все переворачивается. Стоит мне подойти ближе, как Герман словно оживает.
Отставляет бокал с шампанским, хватает меня за руку и куда-то тащит.
По больничным коридорам все дальше от зала, где проходит вечеринка. Он заводит меня в кабинет, где, судя по пустым столам, давно никто не работает.
— А что здесь?
— Ординаторская, но исследовательский отдел закрыли, — отвечает Герман, закрывает двери и медленно поворачивается. Меня ментально отбрасывает волной его желания. Оно буквально проникает в каждую клеточку, и я только сейчас понимаю, как мне не хватало этого. Его грубости и страсти.
Его несдержанности. Его… Члена.
Но прежде чем все случится — в чем я не сомневаюсь — я хочу спросить.
— Почему ты не пресёк мои отношения с Петей. Почему уехал?
— Отец поставил мне ультиматум. Если я трону тебя, он перережет мне путь к своим деньгам. Я мог не любить его, но деньги я полюбил даже слишком сильно.
Герман делает шаг ко мне, но я качаю головой, пытаясь осознать его слова.
Значит наши жизни были практически разрушены. До основания. Только потому что Герман не хотел быть бедным.
Я была бедной. Это неприятно, но, чтобы так…
— Ты же зарабатывал.
— Это все капля в море. Мне хотелось больше. Имея кусок хлеба, ты хочешь всегда намазать его маслом.
Это верно. Но он ведь работал врачом после происшествия на свадьбе. И сейчас он просто врач, а значит…
— И несмотря ни на что, ты взял меня. Ты взял то, что сам променял на деньги.
— Не мог иначе, — произносит он тихо, гортанно и снова делает шаг. А у меня от возбуждения пальчики на ногах поджимаются. — Я никогда не мог держаться от тебя подальше.
Соня. Я признаю, что был идиотом, но я все исправил. Больше нас с тобой никто никогда не побеспокоит. Нам больше ничего не мешает быть вместе.
— Это если я решу, что простила тебя, — задираю подбородок, и хочу мимо пройти, но Герман хватает меня пальцами за шею и разворачивает к себе. Близко. Так близко, что я вижу искры в коричневой радужке его глаз.
— Ты здесь. Ты пошла за мной. Я дал тебе три месяца, пока решал проблемы.
