Убил бы каждого, кто может мне помешать, — хрипит он, опаляя горячим дыханием промежность и стягивая уже влажное бельё до щиколоток.
Медленно, всё так медленно и осторожно, словно боится меня спугнуть. Боится, что я вырвусь и убегу.
Но я не могу. Не хочу. Я забываюсь в предвкушении и откидываю голову назад, несильно ударившись о стену затылком.
Боли я не чувствую, потому что в этот же момент губы Германа приникают к сладкому местечку, а одну ногу он закидывает себе на плечо.
Я со стоном вцепляюсь в его волосы, прижимая голову к себе ещё плотнее, чувствуя, как нежно и в то же время сильно орудует язык.
Самым своим кончиком постоянно задевая чувствительный бугорок. Иногда даже – о, Господи! — проникая внутрь.
Герман вылизывает меня, как самую вкусную конфету, я мычу от восторга, которого сама никак не могла достигнуть.
Я трогала себя всего раз, но поняла, что не могу испытать и доли тех чувств и эмоций, что дарит любимый.
Герман дрожит, то и дело порыкивая:
— Моя! Ты моя, Соня. Знала бы ты, какой у меня сейчас стояк.
Он железный, он рвется наружу. Он скоро будет в тебе.
Его порочные слова, чередующиеся с лаской, искусно вводят меня в состояние гипноза. Я уже не чувствую тела, ног, я просто парю под давлением языка.
Герман сжимает ягодицы, продолжая околдовывать меня своим грязным языком:
— Сдерживаюсь еще, Сонь. Еще немного и сорвусь. Трахну тебя за все эти одинокие месяцы нескончаемой дрочки. И каждый раз я словно чувствовал запах твоей киски. Терпкий, пряный, просто сладкий. Ты очень вкусная, Сонечка.
Хорошо, что ничего не случилось раньше. Я бы вряд ли смог отказаться от этого, попробовав хоть раз. Особенно познав твоё узенькое влагалище.
Я прижимаю его к себе, почти не соображая от того вихря ощущений, что спиралью скручивают внутренности.
Стремительно приближая меня к кульминации.
Спустя ещё несколько мгновений всё тело напряглось, мелко подрагивая. Воздуха не осталось, и я захлебываюсь в собственном крике. Словно тону в океане экстаза. Погибаю от внезапно накатившего оргазма, повторяя раз за разом такое знакомое…
— Герман! Герман! Герман!
Он отрывается, но продолжает поглаживать клитор кончиками пальцев, одновременно поднимаясь.
Тут же возвышаюсь надо мной.
Звук ширинки в голове звучит как выстрел из пушки. Прямо в сердце.
— Сдерживаться больше нет сил, Сонь. Так долго. Я ждал этого так долго.
Я судорожно сглатываю и веду взглядом вниз. По белой, уже влажной рубашке, по широкой, часто вздымающейся груди к расстегнутым брюкам.
