Бог мой.
Огромный, увитый тонкими венами член нетерпеливо выпрыгивает из боксеров наружу, слегка покачиваясь.
Я облизываю пересохшие от крика губы, словно до сих пор вспоминая вкус его белесой капли.
И очень хочу попробовать ее снова.
Именно поэтому не даю поднять меня вверх, а просто беру и сажусь на колени, широко раскрывая глаза от невероятно привлекательного вида налитой кровью головки. Втягиваю носом запах, что будоражит все нервные окончания.
Глава 41.
Подняв руку, я медленно обвожу кончиками пальцев контуры выдающегося размера.
Черчу линии темных вен, словно молнии, рассекавшей небо. Смотрю наверх, с удовольствием замечаю напряжение, сковавшее челюсть Германа. Капельки пота, выступившие на висках.
Его сильные, мускулистые руки, резко упершиеся в стену, словно ему трудно держать равновесие. И самое главное глаза, два темных омута, огонь которых сжигал меня заживо. Растворял в плавленом металле его страсти.
— Он скучал по тебе, — пошло хрипит Герман и одной рукой гладит мои волосы. Одну за другой вытаскивает шпильки из прически, распуская пряди, которые тут же наматывает на кулак, подталкивая меня ближе, носом к паху.
— Я тоже по нему скучала, — вытаскиваю язык и заменяю кончики пальцев, наслаждаясь каждым грязным мгновением нашего обоюдного желания.
Увлажняю орган по всей длине, чувствую легкое натяжение волос. Но оно не мешает, скорее бодрит, подталкивает лизать активнее. Переходить к более смелым, опасным, порочным ласкам. Например, обхватить ствол двумя руками, накачивать, пока я касаюсь языком нежной кожи яичек.
— Блять, Соня, — поднимает он голову вверх и шумно выпускает воздух. Давая мне возможность отдохнуть от плена взгляда и насладиться кадыком, выступающими под влажной рубашкой мышцами. – Это слишком после столь долгого воздержания.
Герман не выдерживает сладостной пытки.
Хватает меня подбородок пальцами, приставляет к губам свой инструмент желания. И я ни секунды немедля, жадно втягиваю его в рот…"
"— Ох, ты бы знала, как часто я представлял это. Сколько трудов мне стоило сдержаться во время массажа и не запихнуть член в твою узкую глотку, — выдавливает он из себя, а я внутренне улыбаюсь.
Нет женщины, которую бы не обрадовало желание, практически одержимость любимого мужчины.
Герман стонет в голос, а я чуть мычу, разнося вибрации по нашим неуемным от похоти телам. Вызывая крупную дрожь наслаждения, которая накрывала и меня. Сначала от того, как сильно рука Германа мяла мою грудь, а вторая продолжала тянуть за волосы.
