Клетка для души (СИ)

– не сдержался орк и, немного подумав, произнес, – а теперь давай рассказывай все, ведь я тебя знаю, у тебя ничего просто так не бывает.

Сайшес рассказал все: и про первую встречу, и про вторую, и про то, что было после цирка... Он рассказывал, испытывая облегчение, разделяя свою ношу с Заком. С самого детства он доверял ему все, и теперь даже удивлялся, почему терпел две недели.

- Ты только не говори мне, что хуже него на свете человека нет, я все равно не поверю, - закончил Сайшес, глядя Заку в глаза, - он не такой, каким видят его люди.

.. Правда, не такой! Если бы ты смог увидеть его, когда он другой, когда без ледяной маски, если бы мог... – Сай замолчал. – Но теперь мы все равно его не увидим...

- Не расстраивайся, - усмехнулся Зак, - если я что-то понимаю в жизни, он сам приедет. Ведь ты же говоришь, что ему с тобой было хорошо, что он оттаял, а раз изведав тепла, к нему тянутся снова и снова. Он вернется. – Орк гладил Сая по голове и укачивал, словно маленького, в объятиях.

- А то, что это Пепел, тебя не смущает?

- Знаешь, ребенок, я давно заметил, что ты очень верно чувствуешь людей, да и.

.. Года два назад в одном из трактиров Таринии я видел драку. Двое, сплетничая, поливали Пепла грязью, а рядом сидела компания хельдингов - тех, кто сбежал от жестокостей своей родины. Так вот, они все, как один, вскочили на защиту чести Пепла. Драка не успокоилась, пока тех двоих не заставили взять назад свои слова, вынудили поклясться жизнью больше не говорить о том, о чем они ничего не знают, и пригрозили, что в следующий раз просто убьют. Тогда я очень удивился, как хельдинги заступались за своего палача и убийцу - с таким видом борются только за правое дело. А сегодня ты рассказываешь мне о спасенных людях. Так, может, все и правда не так, как выглядит? Теперь я и сам не берусь судить о том, о чем не знаю.

- Спасибо тебе, пап! Не может он быть хладнокровным убийцей, я бы почувствовал.

- Вот и я про то же...

Ольгерд не знал, что делать. Ледяное спокойствие в его душе было нарушено, он восстанавливал его раз за разом, и оно раз за разом рушилось снова.

Стоило ему только закрыть глаза, и он вновь и вновь видел зовущую улыбку циркача, и невозможно было забыть горько-сладкий вкус его губ.

Циркач... Смелый и дерзкий... Сайшес... А он даже не сказал ему своего имени. Так для него и остался – Пеплом.

Хотелось вернуться, хотелось назвать имя, чтобы не было между ними это уродливой клички, как у животного.