Клетка для души (СИ)

в каждом звуке он звал его... Шелк соскользнул, повиснув на локтях... Открылась спина... Ольгерд помнил её с прошлого раза: помнил губами, исцеловавшими каждый позвонок; помнил руками эту нежность и теплоту кожи; помнил щекой, прижимавшейся к ней в сладком изнеможении. Он помнил, как это было... Словно вчера... Из памяти выпали только две недели, которые разделили обе встречи - их просто не существовало. Он не жил все это время! Теперь он понял это.

А рубашка уже соскользнула и была отброшена к стене. Танец завораживал плавными грациозными движениями, змеиными изгибами тела - манящими, разжигающими страсть.

В полумраке комнаты на обнаженном торсе дрожащие отсветы свечей рисовали причудливые узоры из бликов и теней, высвечивая рельеф мышц. Брюки сползали все ниже... открывая путь в ложбинку между ягодиц...

Ольгерд, не выдержав, поднялся. Движения и у него замедленные, плавные, как у карна... Сайшес оглянулся - по затылку дуновением ветра скользнуло ощущение, что за ним охотятся... Сорвавшись с места, он сам бросился на шею своему прекрасному хищнику и висел, смеясь, пока с него сдирали штаны, пока тискали, а потом, подхватив на руки, понесли к кровати.

..

И снова тела исполняли танец, полный огня, на смятых простынях...

Руки принца с упоением вспоминали, а губы приветствовали каждое прикосновение к такому желанному телу, разгоряченному танцем и страстью.

Ольгерду сейчас все было можно... Можно показаться неумелым, смешным, неловким: его не осудят и не прогонят, даже больше – его просто не отпустят.

.. Сильные руки Сая вцепились в плечи крепко, до боли, до синяков, и упоение от такой боли было сродни восторгу. Канатоходец был легким и гибким... Ольгерд приподнимал его узкие бедра и входил снова и снова, почти рыча от восторга, готовый все отдать и умереть за эти мгновения счастья и свободы...

Свечи, догорев, давно погасли... А страсть не иссякала, она просто замирала на время, переходя в тихие неспешные ласки, и снова оживала, унося их ураганом.

..

Сай утомленно и расслабленно вытянулся вдоль тела мужчины, лег на плечо Ольгерда и только сейчас, когда спал дурман страсти, увидел цепочку на шее, а на ней - монету...

- Меня зовут Ольгерд.

- Оль...геерд... – протянул Сай, словно пробуя на вкус, - Оль... Это моя? – и рванувшись, перекатился, устраиваясь на его животе. Повертелся, удобно располагаясь между расставленных ног, и затих, чувствуя, как на его спине сомкнулись объятиями руки хельдинга.