Клетка для души (СИ)

Эстиэль, присев на табурет, так как ноги ещё держали неважно, с любопытством уставился на то, что бережно держал на ладонях предмет его переживаний. Чивет, опустившись на стол, забегал по нему, следя за каждым движением Таури.

- Осторожнее, осторожнее, не дрова несешь! – прикрикнул он, когда юноша, пытаясь разглядеть, что же он выудил из клетки, начал вертеть это нечто в руках. – Положи на стол и раздобудь стакан воды! Быстро!!! Её нужно привести в чувство!

Таури, нисколько не обидевшись на такое грубое нарушение субординации, послушно положил неопрятный перьевой комок на стол и, посмеиваясь, отошёл к стойке, за которой с открытым ртом стоял дородный детина с простоватым лицом.

Эст пододвинулся ближе к столу и положил руку на спину пернатому другу, пытаясь его успокоить, не прекращая при этом внимательно разглядывать чудо в перьях, не подававшее никаких признаков жизни.

- Чивет, а с чего ты взял, что это она, а не он?

- Потому что у неё на клюве, у самого основания, две точки желтые, не видишь, что ли? – попугай сбросил руку и процокал к спасенной им даме.

То, что спас её он и только он, обсуждению и, тем более, сомнению не подлежало… С помощью клюва и крыла он смог повернуть тушку так, что стал виден клюв. И на нем, действительно, были отчётливо видны две жёлтые точки. Птица была в ужасном состоянии: грязные редкие перья, сбитый колтуном хохолок, закрытые глаза, невероятная худоба, одно крыло вывернуто под немыслимым углом. И тем не менее Чивет с первого взгляда, ещё когда спасался бегством от ожесточённого мужичья, определил, что это самочка керманилов - редкой породы попугаев, отличающихся невероятным для пернатых интеллектом и способностью к языкам. Потому что он сам был керманилом, чем очень гордился.

Таури, вернувшись, молча поставил перед Чиветом стакан воды, и тот, недолго думая, набрал её в клюв и попытался влить живительную влагу в клюв освобождённой птицы. Получилось. Веки несчастной затрепетали, чуть встрепенулись пёрышки на шее… Вот попугаиха открыла глаза и мутным взглядом оглядела склонившихся над ней мужчин… Взгляд постепенно становился осмысленным, и в нём отразился ужас.

Несчастная птица забилась, переворачиваясь на лапы и пытаясь отползти. Повреждённое крыло помешало ей сделать это, и самка керманила неловко завалилась на бок.

- Не бойся, глупышка, тебя никто не обидит, - Эст погладил птицу двумя пальцами по дёрнувшейся голове, пытаясь второй рукой переложить её поудобнее.