Клетка для души (СИ)

Очнулся он опять от воды и нечеловеческого воя, бившего в уши... Запах крови сказал обо всем.

- Остановись! Я сделаю, как ты хочешь! Прекрати! – хрипел он, пытаясь встать на колени.

И Харальд за волосы вздернул голову Ольгерда вверх.

– Это ты виноват! Ты!

Ольгерд смотрел на растерзанное детское тело, и слезы сами лились из глаз...

- Дай мне кинжал, я все сделаю сам...

- Нет... кинжала ты не достоин... Теперь тебе придется удавить его голыми руками...

Тело Ольгерда сводили судороги, и, так и не сумев встать, он пополз к воющему ребенку.

.. Задушить... Это не мгновенная смерть, он будет биться в агонии еще долго, тем более что руки у Ольгерда дрожали от боли.

На охоте отец показывал ему, как сворачивать голову добыче, чтобы она не мучилась...

Ольгерд подполз к ребенку и, обхватив его голову ладонями, резко крутанул её в сторону... Вой стих...

Тишина сразу ударила по ушам сильнее воя... Он убил... Убил своими руками... Ребенка... Так же, как убили его жену и нерожденное дитя.

.. И это был его выбор... Чем он лучше брата? Чем? Горло сдавил спазм, и не в силах вздохнуть, он упал на детское бездыханное тело. Упал, в ужасе видя перед собой мертвые распахнутые глаза и раскрытый в немом крике рот...

Хорошо бы умереть... Это было последней мыслью угасающего сознания.

В себя его привели пощёчины: король, держа его за волосы, хлестал по лицу.

- Я сказал - удавить! Не свернуть шею! Нет! У-да-вить!

Разбитое в кровь лицо.

.. снова боль, и только голова безвольно моталась под ударами.

Устав, король оттолкнул от себя брата и, за шкирку притащив к нему пятилетнего малыша, бросил его на руки Ольгерда.

- Если и сейчас ты не повинуешься мне, я сегодня не дам тебе убить их! И ты будешь смотреть на все, что с ними сделают!

Ольгерд пытался сжать тоненькое горло с такой силой, чтобы сразу сломать позвонки, но его собственная слабость не давала это сделать, и маленькое тело билось под его руками, а в угасающих глазах плескался ужас.

..

Он убил их всех... И с изумлением услышал от старшего из детей на свое «прости» его «спасибо».

Слезы лились, не переставая, но он стискивал руки на детском горле и только молил Луану даровать смерть и ему...

Когда все было кончено, гвардейцы и король ушли, оставив его одного в камере с телами тех, кого он убил...

Два долгих дня и две ночи тянулись, словно два года...