Нет, никаких женских волос, следов помады, посторонних запахов она никогда не обнаруживала… Он в принципе всегда держался и объяснялся весьма достойно, и ей не хотелось ломать это взаимное уважение, устраивать сцены, истерики, бросаться оскорблениями, обвинять в том, чего не могла доказать… К тому же подспудно она знала, что с ним все это было бы бесполезно. Лука не терпел, когда на него давили и не потерпел бы, чтобы с ним вели себя неуважительно. Что ж, она и не вела… и получила теперь то, что получила… Вот вся его благодарность за эти годы самоотдачи, когда она иной раз не чувствовала себя собой, не ощущала себя в своей тарелке, не понимала, что она делала рядом с ним в том обществе, в котором он вращался… Эти толстосумы, наглые, самовлюбленные властелины мира, обсуждающие дела, к которым она никогда не имела никакого отношения… Эти по сути скучные и бессмысленные для нее люди, которые не разделяли ее ценностей и интересов, потому что были хищниками в этом мире, тогда как она была всего лишь сошкой под их ногами с ее интеллигентностью и стремлением к внутренней гармонии и саморазвитию, а вовсе не к власти и богатству.
Елена попыталась представить себе, как отреагируют на новость об их разводе мать и отец… Посыпятся упреки в духе «а я тебе говорила» и бесконечные оскорбления в адрес человека, которого она искренне считала своим солнцем, своим небом, своей землей… надежной опорой и идеалом, до которого она никогда не дотягивала. От этих романтических бредней стало противно. Сколько можно было витать в розовых облаках? «Ты пока что многого не понимаешь, моя девочка… Но это просто так не забудется, поверь».
Не забудется, это точно… Она никогда не забудет, как ее завоевывали, как ее умело околдовали, как легко для нее создали иллюзию любви, в которую она поверила, потому что была слишком неискушенной и никогда не попадалась в руки опытных любовников, опытных соблазнителей, опытных мужчин…
Сейчас она прекрасно понимала, что ее всегда пугало в Луке… Это был его порочный взгляд, полный темных желаний.
Он подавлял их, чтобы не отпугнуть ее, но они всегда были там, облизывались, ухмылялись, глядя на нее, источали тлетворные обещания и выдвигали непристойные требования, на которые она никогда не посмела бы откликнуться… Он смотрел так на нее иногда во время секса, будто бы забываясь. «Смотри мне в глаза, когда я тебя трахаю… Смотри в глаза, когда кончаешь…» — жарко шептал он в губы, нависая над ней и доводя до сладкого беспамятства.
