Клюква с косточкой

Первые несколько ночей я соскакивал с койки в холодном поту и был готов лезть на стены от боли, которая сжала мое сердце в кулак и не торопилась отпускать.

Я в одночасье лишился друга детства, близкого человека, с которой мы вместе росли и когда-то сильно любили друг друга, сына и свободы. Мне даже не дали возможности попрощаться с ними. Поговорить с Марком, утешить его и пообещать, что я никогда его не оставлю, что переверну мир с ног на голову, чтобы поскорее вернуться к нему.

Волков сказал, что он в реабилитационном центре, а с того дня, как убили Жанну, не обронил ни слова.

Замкнулся. Я знал, что ждет его после того, как состоится суд и мне дадут срок. И я не мог допустить, чтобы мой сын повторил мою судьбу и рос в детдоме! Ради него я боролся изо всех сил и каждому, кто говорил, что я убийца, был готов как следует разукрасить лицо, и плевать, кто был передо мной: адвокат, сокамерник или следователь.

Я просил Волкова рыть как чертова ищейка, искать доказательства, что меня не было в том районе во время убийства.

Я пообещал отвалить ему любые деньги, дом, машину, только пусть найдет свидетелей, который видели меня на пробежке в парке. В парке, который в нескольких кварталах от дома Жанны… В темном и безлюдном, черт бы его побрал, парке… Но на каждой встрече Волков безнадежно разводил руками. Ни свидетелей, ни доказательств… Зато против меня собирались целые полки.

Волков рассказывал про митинги у здания следственного комитета, про лозунги на плакатах: «Пожизненное убийце! Смертная казнь! Убийца! Мразь!» Народ жаждал моей смерти или как минимум пожизненного заключения.

Там, на воле, меня готовы разорвать.

Этот урод всё продумал. Каким я был наивным идиотом, однажды решив, что Славик оставил меня в покое… Даже Волков — адвокат, который вытаскивал на свободу своих клиентов с самого дна болота, тут оказался бессилен. Когда он предложил признать вину, я едва сдержал себя, чтобы не двинуть ему по лицу. Признаться в том, что я убил Жанну? Человека, с которым мы выросли? Мать моего сына? Как бы там ни было у нас с ней в последнее время, но я всегда желал ей добра, а ее смерть стала для меня мощным ударом.

— Я верю в твою невиновность, и для меня большая честь в память о твоем отце защищать тебя. Но все улики против нас, понимаешь? Не нашлось ни одной зацепки, чтобы повернуть дело в нашу сторону! Были опрошены сотни людей, живущих в районе, куда ты выходишь на пробежку, но никто в тот день тебя не видел.