Клюква с косточкой

У Славика есть алиби: свидетели, его коллеги, подтвердили, что в то время он был в Ярославле. Да, безусловно, он мог нанять кого угодно, чтобы тебя подставить, но поверь моему опыту, наше следствие не будет тратить время на поиски призрака, который надел твою одежду и проник в квартиру твоей бывшей жены. Им куда проще повесить убийство на тебя и свернуть дело. Другого выхода нет. На твою шею набросили петлю, и чем больше ты в ней барахтаешься, тем туже затягиваешь. Тебя посадят, Янис, вопрос на какой срок.

Если ты признаешь вину, то выйдешь на свободу раньше. Поверь, в тюрьме каждый день на вес золота. И не забывай, что тебя будет ждать твой сын.

После этого разговора прошла неделя, прежде чем я решил, что на суде признаю свою вину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌Глава 39

Но прежде чем это озвучить адвокату, я попросил его об одном одолжении: найти моего тренера и попросить забрать Марика в его семью. Петрович всегда относился ко мне как к сыну.

А к Марку — как к внуку. У него хорошая жена и незапятнанная репутация. Он сможет позаботиться о сыне, и мне будет так спокойнее. Ведь я был уверен, что тренер — единственный, кто у меня остался, кто никогда не поверит в мою вину. Даже если я сам признаюсь в убийстве, он всё равно не поверит, в отличие от друзей… Волков сказал, что все от меня отвернулись. Даже Лера… На последних встречах с адвокатом я уже не спрашивал, передавала ли она мне что-нибудь? Уже знал ответ: Волков вздохнет и помотает головой.

Клюква… Лера Клюкина, Лера Анисимова… Я провел по рубцу на щеке, вспомнив, как она бросилась на меня с ножницами. Дикарка, которая в детдоме кидалась с кулаками на каждого, кто косо на нее посмотрел. Помню, как я был зол на нее, когда вместо того, чтобы пойти на встречу с приемными родителями, отправился в больницу. Там, на хирургическом столе, слезы лились не оттого, что мне прокалывают щеку иглой, а от обиды и желания отомстить зверенышу, чего бы мне это ни стоило.

А потом я увидел, как она радостно скачет по коридору — вся такая нарядная, в платье, с бантиками, в гольфиках. Я выловил ее и хорошенько приложил головой к стене. И, наверное, впервые увидел слезы той бесстрашной девочки.

Моих друзей забирали одного за другим, а меня нет… Тогда мне казалось, что из-за уродливого шрама я стал никому не нужен. Ведь до этого за мной в очередь выстраивались.