Клюква с косточкой

Могу ему позвонить.

— Узнай у него и езжай туда, умоляю! Боюсь, Янис уже там!

Машина ублюдка стояла возле подъезда. Значит, он дома.

«Я спокоен. Спокоен. Но почему так трясет-то, а?»

Заглушив мотор, я минут десять сидел в машине, пытаясь остудить голову перед тем, как лицом к лицу встретиться с убийцей матери моего ребенка и моего друга. Тросы, на которых держался здравый разум, слабели с каждой минутой. Если они порвутся, то визит к Славику закончится предсказуемо. Я не должен убивать его и снова загреметь за решетку.

Но точно переломаю все кости этой твари — он будет плевать кровью до конца жизни.

Перед глазами до сих пор стояли два деревянных креста, с которых на меня смотрели Жанна и Антоха. Там, на кладбище, я думал, двину концы от чувства вины перед ними. Они погибли из-за меня. Две жизни, два близких мне человека, которые еще столько всего хотели успеть в этой жизни, теперь лежат в земле.

Стоя на могиле Тохи, я клялся, что отомщу за него, за моего брата, который никогда не слышал, какая она, музыка, как поют птицы, как на море шумят волны, как ревел его мотоцикл, как звучит голос и смех его девушки.

Жил в своем тихом мире. Я ни разу не видел его с серьезным лицом. Тоха всегда улыбался, веселился, прикалывался, дурил. В нем жил мальчишка-подросток, которому не сиделось на месте, и нужно было обязательно что-то начудить. Я, улыбаясь, вспоминал, как он счастливыми глазами смотрел на черный мотоцикл своего друга и обещал, что через год купит себе точно такой же. И мы с ним тогда поспорили. А ровно через год я выиграл спор, а Тоха катался в центре города на продуктовой тележке, так как не смог накопить на мотоцикл. Купил его еще через полгода, и мы на месяц потеряли друга. Где их с Катькой только не носило. Объездили на нем пол-России, наверное.

Не так давно он делился со мной, что летом хочет сделать предложение Кате. «В июне куплю два билета во Францию и там сделаю ей предложение! Уже присмотрел колечко!»

— Колечко… колечко… — прошептал я.

Сердце снова полоснуло от боли, слезы жгли глаза. Невозможно справиться с эмоциями — пробирало под самой кожей до глубины души, когда вспоминал, сколько в нем было желания жить.

На могиле Жанны я поклялся никогда не оставлять Марика. Я всё сделаю для того, чтобы наш ребенок был счастлив, чего бы мне это ни стоило. И эта клятва сдерживала меня от самосуда. Ведь если я убью Славика, Марк останется сиротой, и тогда он уже точно не будет счастливым.