Моя собственная мать казалась доброй и нежной, когда была рядом, но она не смогла выдержать ту жизнь, которая ей досталась. Она могла расплакаться из-за подгоревшего хлеба в духовке.
Я понятия не имела, куда она ушла, и не знала никого из ее родни, и была ли у нее вообще родня. Однажды она исчезла, и в нашем доме осталось мало ее следов… как будто ее вообще никогда не существовало.
Глава 3. Я бегу
В час ночи мне пришлось перестать читать. Если честно, я была пьяна, взволнована и разрывалась на части.
Очень странно, насколько хорошо Джейс понимал мои чувства к матери.
С другой стороны, он ведь был моим лучшим другом. Я все ему рассказывала. А он использовал это, чтобы создать эмоциональный пейзаж, который на удивление соответствовал всему, что я помнила. Единственная разница заключалась в том, что в юном возрасте Эмерсон была склонна к самоанализу, а вот я — не очень. Тогда со мной что-то происходило, но только сейчас, после прочтения нескольких глав книги Джейса, я осознала, что же на самом деле чувствовала в детстве.
А он, наверное, был настолько зациклен на мне, что догадался о моей влюбленности в его брата. Он просто молча наблюдал и принимал все это.
Если всего на десятую долю секунды я и простила Джейса, то это чувство тут же улетучилось, стоило мне вспомнить, что он зарабатывает деньги на этой истории. Моей истории. И он выжал из нее максимум.
Свернувшись калачиком на кровати, эмоционально слишком истощенная, чтобы делать что-либо еще, я уснула.
Проснулась ближе к вечеру от звуков светской беседы Тревора и Кары на кухне.
Надев спортивную одежду, я вышла из спальни и направилась к входной двери, не обратив внимания на Тревора, пока тот смотрел на меня из-за барной стойки.
— Куда ты идешь? — спросил он.
— На пробежку, — ответила я. — Хочешь присоединиться?
Я заметила, что Кара, не сказав ни слова, украдкой скользнула в свою спальню. Мы с Тревором приобрели привычку заставлять окружающих чувствовать себя неловко. Я знала, что от нас исходят странные флюиды.
— Я только вернулся с физиотерапии, поэтому рука смертельно болит, — сказал он.
— Ты же не на руках бегать будешь.
Я стояла у двери, держась за ручку.
— Вообще-то, руки все равно задействованы. Эй, может ты развернешься и посмотришь на меня?
Я сделала, как он просил, и прислонилась к двери.
— Что, Тревор?
— Что происходит?
— Ничего. Я просто хочу на пробежку.
Он сухо рассмеялся.
— Ты даже не представляешь, насколько такое поведение типично для тебя.
