Может, вампирша энергетическая? Много я о себе не знала…
Хотя, у такого энергии дурной — вагон, только и успевай отсасывать… Хорошее слово, надо будет воплотить… Потом… А пока…
Ну, что ты смотришь так яростно? Неужели думаешь, я тебе признаюсь в том, что никого не было?
Да не дождёшься!
И вообще… Хватит смотреть! Где мой секс?
Зубов выглядит так, словно сейчас придушит меня, как Отелло Дездемону, а потому я делаю все, чтоб перевести его дикую энергию в нужное русло.
Немного двигаю навстречу бедрами, потираясь об уже вполне себе каменный стояк, усмехаюсь и облизываю губы.
— Сучка, — хрипит он, а затем делает то, что мне надо. Чего я, собственно, и добиваюсь.
То есть, набрасывается на мой рот, сразу проталкивая язык так глубоко, словно собирается меня иметь исключительно им. И одновременно развенчивает это опасение, врезаясь здоровенным членом в послушное ему тело.
И ох, как это хорошо!
Я не выдерживаю напора, стону прямо ему в рот, пытаясь тоже двигаться навстречу. Дергаю руки, стараясь освободиться, потому что очень уж хочется его обнять.
Вернее, не обнять! Поцарапать хочется, провести ногтями от затылка, вниз! Я уже сегодня это делала, но мало! Очень мало! Надо еще!
Но Зубов не выпускает, полностью обездвиживая, навалившись на меня, и яростно трахает, доводя до исступления, несдержанных визгов и громких стонов.
Мне так хорошо, невероятно просто.
Он не ласкает вообще никак, просто двигается. Просто имеет. А я кайфую, мне этого даже хватает!
Да что же за наркотик такой с ним?
Невозможный! Голова отключается, становится чистой-чистой, и это, конечно же, недостойно будущего ученого.
А я это планирую, амбиции-то ого-го…
Но в этот момент я понимаю тех женщин, которые бросают все: карьеру, возможность самореализации, и становятся домашними кошечками, готовыми ухаживать за своим котом до конца дней своих… Потому что, если они регулярно такое получают… Может, и не надо ничего другого? Все равно ни одной мысли в голове после этого не задержится…
Зубов привстает, наконец-то отпускает мои запястья, но лишь для того, чтоб одним движением перевернуть меня на живот и придавить голову к постели.
Поза самая развратная, самая подчинённая, задницей кверху, тяжелая лапа давит на шею и затылок, прижимая и не давая даже взглянуть на имеющего меня мужчину."
"И это дополнительно заводит. Настолько, что я вою на одной низкой ноте, как самая примитивная тварь, и кончаю, многократно сокращаясь на члене своего мужчины.
Невероятный кайф. Невозможное поведение.
