Ладонь поглаживает поощрительно и многообещающе. Как кошку ласкает. Типа, хорошо себя ведешь, дай за ушком почешу… Меня это должно выводить… Но пока нет. Все тело, как ватное, амебой расплываюсь… И ладонь его очень удачно лежит…
Но надо все же привести его в чувство. Хотя бы для того, чтоб лишнего не думал. Или думал, но в правильном направлении.
— Антон… — переворачиваюсь, преодолевая сопротивление тяжелой лапы, сажусь на кровати, красиво и невинно драпируясь простынкой в стратегически важных местах, — Соне три года.
Она уже все понимает и много чего помнит. В каком качестве ты хочешь с ней знакомиться?
— Как в каком? — он смотрит на меня, задерживая взгляд на груди, надолго. Но затем переводит взгляд к глазам. И черт… Кажется я недооценила Зубика! И переоценила себя. — В качестве отца.
— То есть… Ты собираешься увольняться со службы? — игры кончились, говорим серьезно. Черт… А такой был хороший вечер…
Зубов моргает.
— Нет.
— Тогда каким образом ты собираешься оставаться в ее жизни? А, может, не собираешься? Может, ты думаешь, что приедешь, весь такой красивый, скажешь трехлетнему человеку, что ты — ее отец, а затем опять уедешь?
— Я не собираюсь… Уходить из ее жизни! — рявкает неожиданно Зубов, но я не подаю вида, что напряглась.
Потому что не напряглась. У женщины, в одиночку воспитывающей ребенка, нервы, как стальные канаты, чтоб вы знали. Не рвутся, только натягиваются и звенят. Их мужским рыком не пронять.
— Тогда повторный вопрос: как ты себе это представляешь?
Зубов дышит, раздувая ноздри, смотрит на меня напряженно.
— Если ты думаешь, что я сейчас тебе подскажу линию поведения, то глубоко заблуждаешься, — я встаю, уже не пытаясь сделать красивый вид, заматываюсь в простынь, иду к столу, где стоит бутылка с водой, — пить будешь? Ну, как хочешь…
Простые действия отвлекают немного, занимают время, дают возможность Зубову успокоиться и прийти в себя. Судя по нелепому разговору, мозги все же в полном объеме из члена не вернулись.
Сначала тестостерон прискакал. Вот он и диктует тупые вопросы и идиотские решения.
К чему этот разговор?
Только портит все.
А могли бы сейчас сексом заняться…
— Слушай… Я пока еще не могу… Понимаешь, у меня работа, и то, что я узнал… Это пиздец, как серьезно для меня. В любом случае, я не могу оставаться в стороне. И не хочу."
"Ничего нового. Кроме, пожалуй, мрачной решимости принимать участие в нашей с Сонькой жизни. Это, несомненно, плюс.
