Князь поневоле. Большая война

Теперь он стоял прямо, и в его позе не было ничего старческого. Наши взгляды встретились на мгновение — и я понял, что настоящие переговоры только начались. Японцы играли свой странный спектакль, который мне сейчас ещё не был понятен до конца. Похоже, что они сами не готовы действовать резко, несмотря на собственное положение. Пойди самураи против России — получат сложный конфликт в бесконечно громадных лесах Сибири.

Возвращаясь в гостевой квартал, мы прошли мимо тренирующихся самураев.

На следующий день дождь начался ещё до рассвета. Я лежал без сна, прислушиваясь к тому, как крупные капли стучат по крыше — ровный методичный звук, напоминающий отсчёт до нового раунда переговоров.

— Ваша светлость, — разбудил меня адъютант, — чёрный автомобиль уже ждёт.

В отличие от вчерашней чайной церемонии, сегодня нас везли в сердце японской военной машины — здание Генерального штаба, массивное бетонное сооружение, затерянное среди вишнёвых садов. Парадокс: снаружи — вековая гармония, внутри — сталь и смертельный военный расчёт.

Лифт опустил нас на третий подземный уровень. В нос ударил запах масла и свежей краски.

— Здесь, — офицер в форме открыл тяжёлую дверь.

Комната оказалась круглой, как арена, с высоким потолком и огромной рельефной картой Азии, занимающей весь центр. Нас встретили семь человек — все в военной форме, без единого дипломата. Генерал Ямагата стоял у Филиппин, его пальцы сжимали крошечную модель броненосца.

— Сегодня мы говорим языком силы, — произнёс он без предисловий.

На столе перед нами уже лежали документы — три пункта, аккуратно отпечатанные на японском и русском:

Беспошлинная торговля в портах Дальнего Востока — 30 лет.

Южный Сахалин — полная передача.

КВЖД — совместное управление.

Ламердорф ахнул, как раненный тюлень. Его рука мелко задрожала, когда он потянулся за стаканом воды. На момент меня даже пробило на короткий смешок, устранить который потребовало значительных сил. Я же медленно обошёл карту, останавливаясь у Малайского полуострова.