Князь поневоле. Большая война

Нас было всего двести против наступающего полка австрийцев при поддержке нескольких бронемашин, характеристик которого никто ещё не знал. Со стороны они теперь стали похожи на большие ромбы с установленными на покатых крышах пулемётами «Максим» с толстыми броневыми щитками для стоящего за оружием пулемётчика. Орудийное отношение у них было вообще не ахти, но и четыре пулемёта всё равно были серьёзной силой, если не имеется мощного орудия, способного пробивать хоть сколько-то толстую броню. Можно было бы использовать противотанковые ружья, но их производство только начали наращивать.

Лязг захлопнувшихся люков прозвучал как похоронный звон. Первая орудийная чугунная болванка влетела в церковные руины, осыпав нас градом камней. Бой закипел с новой силой после короткой перестрелки.

Кровь сочилась сквозь повязку, окрашивая золотой галун мундира в ржаво-бурый цвет. Я сидел на броне подбитого немецкого орудия, кусая губы от бессильной ярости. Всего три месяца войны — и вот я уже выбываю из строя.

Городок Ширвиндт, первая прусская территория, взятая нашими войсками, лежал передо мной в странном полумраке октябрьского утра. Аккуратные немецкие дома с островерхими крышами, мощеные улицы, чугунные фонари — всё это казалось нереальным после месяцев окопной грязи под Варшавой. На центральной площади, где ещё вчера висел портрет кайзера, теперь валялись обрывки черно-бело-красных знамён.

— Ваша светлость, вам нужно в перевязочный!

Санитар с перекошенным от усталости лицом тянул меня за рукав. Я отмахнулся, чувствуя, как от этого движения боль растеклась по всему телу. Ощущение было настолько неприятным, что я зашипел и облокотился на стоящую рядом телегу.

— Сначала доклад, — шикнул я, смотря на молодого поручика, который действительно сильно посмелел после первого же боя. — Как на фронте дела обстоят?

— Австрийцы отброшены за Карпаты, немцы оставили три деревни на севере.

— После выздоровления, — я криво усмехнулся. — Мы сдержали наступление, отбили рубежи и контратакуем. Немцы не успели ещё Кёнигсберг в крепость превратить, и нужно на штурм идти, а он командира целого танкового звена отправляет в тыл. Рукой я двигать могу, командовать тоже, на кой чёрт меня отправлять в тыл? Вот Сретенский, вот жук. Нам бы ещё воевать и воевать.